Булочка для горячего босса - Оливия Шарм

— Чувствую себя подростком, — пыхтит он, целуя мою шею. — Алиса, лисичка, какая же ты охрененная! — выдыхает мне в губы, расстёгивая на мне рубашку.

Ох, а этот его взгляд! Я на всё ради него готова. Пускай сегодня у нас будет много, очень много секса. А завтра… ох, что будет завтра меня сейчас меньше всего волнует.

Босс с животным остервенением рванул ширинку на своих брюках.

— Алиса, — шепчет, снимая с меня трусики. — Я сейчас обкончаю все брюки. Так хочу тебя!

Боже… Его слова, тон, похоть во взгляде и в каждом движении, всё это заставляет меня возбудиться до предела. Внизу живота ноет, клитор пульсирует, желая ещё больше ласки, соски на груди превратились в камушки.

Святослав Валерьевич стянул с себя боксеры, высвобождая крупный, красивый член. И подхватив меня за бедра, подтянул к себе, утыкаясь головкой в мои влажные складочки. Рывком вошёл в меня и начал медленно двигаться постанывая.

— Твою мать, как же я люблю тебя, — рычит на эмоциях, а у меня глаза на лоб полезли от его слов.

Любит?

Он серьёзно сейчас или сперма ударила в мозг?

— Сладкая, сочная девочка, — склоняется над моей грудью и всасывает губами сосок.

Меня прострелило очередной судорогой удовольствия. Это просто невероятно! Я никогда в жизни не получала столько наслаждения от секса.

— О, да, лисичка!

Толчки, толчки, толчки.

Пальцы шефа грубо сжимают мои бёдра, губы и язык сосут и лижут мою грудь, член толкается внутри, так что все мои мысли разлетаются в разные стороны, не в силах сопротивляться этой бешенной гиперсексуальностью.

И вот меня снова разрывает от бешенного оргазма. Я сильнее сжимаю ноги вокруг талии босса. Руками впиваюсь в его спину и кричу во всё горло, не стесняясь коллег за соседней стенкой.

— Ал-и-и-иса, — хрипит босс, накачивая меня спермой, прижимаясь ещё сильнее. — Мне никогда так охуенно не было…

Не знаю соврал он на эмоциях или сказал правду, но мне тоже никогда не было так охуенно после секса.

Дыхание медленно восстанавливается, а вместе с ним я постепенно осознаю в какой реальности сейчас существую. А реальность такова, что я трахаюсь со своим боссом и очень надеюсь, что никто из коллег ничего не заподозрит.

— Возьми со стола новое платье, — говорит начальник, откинувшись на диване.

— Что? — спрашиваю, застёгивая рубашку на груди.

— Пока ты была на обеде привезли твой новый наряд. Твою блузку и юбку я порвал, поэтому заказал новое.

— Святослав Валерьевич, не стоило, — подхожу к пакету от известного бренда.

— Для тебя я просто Свят, — подмигивает. — Примерь платье.

Достаю из пакета чёрное деловое платье. Рукой провожу по дорогущей ткани, рассматривая жемчужные пуговицы.

— Оно же жутко дорогое, — округляю глаза.

— Ты достойна только самого лучшего, — подходит ко мне и обнимает за талию.

— Но…

— Никаких но, — накрывает мой рот указательным пальцем. — Ты роскошная девушка и ты теперь моя.

— Я замужем, — вбрасываю нелепые отговорки, не веря словам начальника.

— Твой муж тебя не достоин. А я сделаю тебя самой счастливой женщиной на планете.

— Громкие слова, Святослав Валерьевич, — ухмыляюсь.

— Разве сегодня я не доказал тебе, как сильно ты мне нравишься, лисичка? — аккуратно убирает прядь моих волос за ушко.

— Мне кажется это эмоции, но не настоящие чувства.

— Алиса, я влюблён в тебя с первого дня как увидел. Но не мог подойти, зная, что ты замужем. И на днях, когда я услышал твой разговор с подругой я понял, что не могу больше скрывать свои чувства.

По телу бегут мурашки от его слов…

Перед глазами всё плывёт от слёз. Что это слёзы счастья?

Я просто не верю своим ушам… Он же не может так шутить?

— Алиса, я хочу, чтобы ты была со мной. Выбор только за тобой. Либо ты остаёшься со своим неудачником мужем, либо выбираешь меня.

Глава 8

Спустя месяц.

Спускаюсь по ступенькам ЗАГСа, сжимая в руке паспорт со свеженькой печатью о разводе. Костя идёт следом, его смех режет слух.

Да, в тот день я выбрала своего босса. И я нисколько не жалею об этом, и нисколько не считаю себя ветренной. Муж больше не любил меня. Да и я поняла, что жила с ним только лишь по привычке, а не из большой любви. Нашим отношениям пришёл конец ещё давно. Но обозвав меня и унизив, Костя поставил лишь жирную точку.

В тот же день я съехала к маме. Свят предложил переехать к нему, но я посчитала, что, если мы так рано начнём жить вместе это убьёт всю романтику нашего союза. Тогда мой босс снял для меня огромную двухэтажную квартиру через дорогу от офиса, чтобы я не ездила на общественном транспорте.

— Ну что, свиноматка, куда теперь пойдёшь? — он хватает меня за локоть, его пальцы впиваются в кожу. — Кто тебя, такую, возьмёт? Только я терпел твой жир!

Я резко вырываю руку и разворачиваюсь к нему.

— Терпел? — мой голос дрожит, но не от слёз, а от ярости. — Ты шесть месяцев лежал на диване, жрал чипсы и тратил мои деньги! Ты даже в постели полный ноль!

— Ой, да заткнись, — он машет рукой, но в глазах — досада. — Без меня сдохнешь.

— Без тебя я наконец-то жить начну!

В этот момент за моей спиной раздаётся голос, от которого по спине бегут мурашки:

— Алиса.

Оборачиваюсь — и сердце замирает. Свят стоит в трёх шагах, в идеально сидящем чёрном пальто, с огромным букетом алых роз. Его глаза горят, губы растянуты в улыбке.

— Поздравляю с разводом, лисичка.

Костя застывает с открытым ртом. Я чувствую, как дрожат пальцы, когда принимаю цветы.

— Спасибо, — шепчу, и вдруг всё внутри сжимается — от счастья, от волнения, от того, что этот мужчина сейчас здесь, передо мной, а мой бывший муж — позади, и он видит всё это.

— Ты… Это твой босс? — Костин голос звучит глухо.

Свят не удостаивает его взглядом. Его рука ложится мне на талию, губы касаются уха:

— Теперь ты официально моя.

Я чувствую, как Костя сжимает кулаки. Меня это забавляет. Свят ведёт меня к машине — чёрной, блестящей, роскошной, как и всё, что его окружает.

Дверь закрывается, и я оказываюсь в его объятиях. Его губы на моих, язык тут же просится внутрь, руки срывают пальто.

— Я так долго ждал этого момента, — он рычит, расстёгивая мой пояс.

Я помогаю ему, торопливо стягивая колготки. Его пальцы тут же находят мою киску — влажную, готовую.

— Ты вся дрожишь, —