Не убоюсь зла - Айви Фокс

— Поверь, никакого пафоса. Но будет весело. Он превращает свой особняк в тематический дом с привидениями. Тебе понравится. Так ты придешь или нет?

Я снова смотрю на трейлер Чейза и на этот раз задерживаю дыхание — он смотрит прямо на нас. Он достаточно близко, чтобы слышать наш разговор. На его лице появляется фирменная надменная усмешка, от которой у меня сводит живот. Он знает, что я почти никогда не выхожу из дома. Я домоседка — но не по своей воле. Чейз позаботился, чтобы со средней школы меня никто никуда не звал. Ни на свидания, уж тем более — на вечеринки. Благодаря ему я — изгой.

С этой мыслью во мне вспыхивает внезапный бунтарский порыв.

— Да, я приду, — отвечаю я, выпрямляя спину.

Стоун замечает Чейза, и уголок ее губ кривится в многозначительной усмешке.

— Отлично. Начало в девять. Увидимся там, Ава. Ты отлично повеселишься, поверь мне.

Она поворачивается к машине, и я вдруг понимаю, что та не сказала, где будет вечеринка.

— Стоун! — кричу я, подбегая к ней. — Ты забыла сказать, где это будет.

— В поместье Гамильтонов в конце Оукли-роуд. Ты его не пропустишь.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица, хотя ее слова леденят мне кровь.

Дом бывшего губернатора — последнее место, которое я сочла бы подходящим для веселой вечеринки. Ходят слухи, что особняк Гамильтонов действительно проклят — каждый, кто остается там надолго, умирает. Сначала несколько лет назад погиб Тедди Гамильтон, а в этом году — сам губернатор с женой. Говорят, некоторые заключают пари на то, когда последний выживший из рода Гамильтонов, Линкольн, покончит с собой или умрет при загадочных обстоятельствах.

Но, учитывая, что сегодня Хэллоуин, это и правда идеальное место для «дома с привидениями».

Я смотрю, как Стоун уезжает на своем шикарном спорткаре, и направляюсь к своему трейлеру. Чейз склонился над мотоциклом, сосредоточенный на работе. Я пытаюсь воспользоваться моментом и проскользнуть мимо незамеченной.

Я уже в двух шагах от двери, когда слышу его голос:

— На твоем месте я бы не ходил на эту вечеринку.

Я медленно выдыхаю и поворачиваюсь к своему безжалостному мучителю.

— Ну, ты — не я, — резко отвечаю я, скрещивая руки на груди.

— Могут случиться плохие вещи, — бросает он, не отрываясь от возни с мотоциклом, даже не удостоив меня взглядом.

«Плохие вещи уже случились», — хочу сказать я, но лишь сжимаю губы.

— Сиди дома, Ава. Так будет лучше.

— С каких это пор ты заботишься о моей безопасности? — фыркаю я.

Он приподнимает голову, и я успеваю уловить проблеск грусти в его глазах, но его тотчас же сменяет привычное презрение.

— Делай что хочешь. Мне плевать.

Я прикусываю щеку изнутри и разворачиваюсь. Типичный Чейз — выводит меня из себя парой слов.

— Ава, — окликает он, когда моя рука уже тянется к ручке двери. — Еще кое-что.

— Что?! — я резко оборачиваюсь, все тело дрожит от нервного напряжения.

Он встает, бросает гаечный ключ на землю и в три шага сокращает расстояние между нами. Дыхание перехватывает, когда он оказывается в сантиметре от меня. Я стою на ступеньках, на уровне его глаз, и такая близость смущает.

Он подхватывает прядь моих волнистых волос, выбившуюся из хвоста во время пробежки. Наматывает ее на палец и слегка тянет. Это могло бы быть милым, если бы я не знала, какой Чейз хищник. Он играет со мной — и когда его вторая рука обхватывает мое горло, я понимаю, что права.

Я замираю на месте, когда он прижимается своей грудью к моей, и этот контакт обжигает изнутри. Он наклоняется, его губы у самого моего уха, и я изо всех сил стараюсь не дрожать.

— Если я еще раз услышу, как ты выкрикиваешь мое имя, кончая, — пожалеешь.

— Я не... — начинаю отрицать, но его хватка на моей шее обрывает ложь.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы вонзить свой взгляд в меня, перехватывая подбородок вместо горла.

— Не ври, мне Ава. У тебя никогда это не получалось, — шипит он, его ноздри раздуваются от отвращения.

Мне хочется спрятаться от этой ненависти, зализывая раны в своем трейлере, но я лишь вздрагиваю, когда его большой палец грубо проводит по моей нижней губе. Его взгляд пригвождает меня стоять на месте, пока тот играет с моими губами.

— Не смей больше так делать.

— Иначе что? — огрызаюсь я с той же яростью, что и он. Внутри я бью себя за эту вспышку храбрости. Мне давно стоило понять — за дерзость всегда приходится расплачиваться.

На его губах расцветает жестокая ухмылка. Он наклоняется еще ближе, моя грудь прижимается к его обнаженной. Он должен пахнуть машинным маслом и грязью Саутсайда, но все, что я чувствую, — аромат его шампуня с зеленым яблоком.

— Скажем так, если эти пухлые губки снова прошепчут мое имя, когда ты будешь кончать, мне придется найти новые способы наказать тебя.

— Разве остались те, что ты еще не испробовал?

— Я могу придумать еще несколько, — усмехается он. — Если ты трахаешься со мной в своем воображении, будь уверена — я трахну твой ротик по-настоящему.

Мои глаза округляются.

— А если ты не усвоишь урок, я буду покрывать отметинами твое упругое тело, пока это не произойдет.

Он отпускает мой подбородок, и его рука скользит вниз по моей груди. Он сжимает набухшую грудь, сосок тут же твердеет под его прикосновением, будто жаждет лишь его грубости. Его дыхание остается прерывистым, пока ладонь исследует мое тело.

— Может, мне стоит наказать тебя прямо сейчас? — хрипло угрожает он, его пальцы играют с резинкой моих шорт.

Я не отвожу взгляда, показывая, что не боюсь его.

Но ему нравится мое неповиновение. Более того — он этим живет. Здравый смысл велит отступить, но я лишь копирую ледяную жесткость его карих глаз.

Когда Чейз засовывает руку в мои шорты, я прикусываю язык, лишь бы не застонать от удовольствия. Обнаружив, что я влажная и жаждущая, он закрывает глаза, а мои щеки пылают.

А затем, в одно мгновение, он отстраняется. Будто мое возбуждение оскорбило его, и он не может убежать от меня достаточно быстро.

Я стою с открытым ртом, пытаясь осознать произошедшее. Чейз поворачивается ко мне спиной, но замирает на пороге своего трейлера.

— Не смей ходить на эту вечеринку. Я предупредил, Ава, — рычит он со звериной злобой и захлопывает дверь с той же силой, что и утром.

Я бросаюсь в безопасность своего дома, отчаянно нуждаясь в