Шлейф сандала - Анна Лерн

— Спасибо ва… тебе большое! — я вовремя спохватилась. Вряд ли слуг называли на «вы». — Я никогда этого не забуду!

— Да вы с детства были доброй барышней, — улыбнулся мужчина в бороду. — Не повезло-то как… И угораздило же вашего батюшку на Марии Петровне жениться! Точно черти подтолкнули! Жалко вас… лебедушку нашу. Я никогда не забуду, тот день, когда вы родились. Семнадцать годков уж прошло… Такая вьюга была, ни зги не видно! Если бы дохтор смог приехать, может, ваша матушка и жива осталась…

Так, так, так! Появилась возможность узнать хоть что-то о себе!

— Неужели помнишь тот день? — я в волнении уставилась на него.

— Помню, а как же! Ведь третьего декабря и младший брат нашего цесаревича, Алексей Александрович народился… Только на пять лет раньше, — Афанасий на минуту задумался. — Все правильно. Великий князь в тыщу восемьсот двадцать пятом, а вы в тыщу восемьсот тридцатом!

Стоп! Стоп! Какой великий князь Алексей Александрович? Пусть я и не особо интересовалась историей, но какие-то вещи все-таки знала! Великий князь Алексей Александрович был четвертым сыном императора Александра второго! И правил он намного позже! Я стала лихорадочно вспоминать все, что когда-то читала, учила и слышала. Если мне сейчас семнадцать лет, значит на дворе тысяча восемьсот сорок седьмой год. Но Александр первый умер как раз в тысячу восемьсот двадцать пятом году и у него не было сыновей!

Ладно, возможно я что-то путаю. Сейчас точно не время погружаться в дебри истории. Ко всему еще начала болеть голова. Видимо, действие порошка заканчивалось.

— Ничего, как-нибудь да образуется, — я сжала большие руки мужчины. — Спасибо!

Из кухни вышел Селиван с рушником, завязанным узлом.

— Здесь курочка вареная, картоха, да пару огурчиков! Ваших любимых, барышня, со смородиновым листом! А еще хлебушек. Голодной не останетесь!

— Чтобы я без вас делала! — я прям умилилась такому трепетному отношению. — Пойдем, а то, не дай Бог, увидит кто.

Меня завели в темный погреб, в котором пахло свежей побелкой, и Селиван сунул мне несколько свечей. А следом спички в круглой коробочке.

— Может еще чего принесть, барышня?

— Порошок от головы, — попросила я, чувствуя, что головная боль становится невыносимой.

— Я скажу Акулине, — пообещал он. — Не серчайте на нас, барышня, мы люди подневольные.

— Я все понимаю, — я зажгла свечу и стала спускаться вниз. — Ничего страшного со мной не случится. Время быстро пролетит…

Но все оказалось не так хорошо, как мне представлялось. Холод все равно пробирался сквозь одеяло, от пола и стен тянуло, а тишина действовала на нервы. Забравшись на бочку, я подтянула под себя ноги. Интересно, здесь есть крысы?

Мне казалось, что голова стала похожа на чугунный котелок, в котором катался железный шарик. Это становилось невыносимым.

Порошка я так и не дождалась: наверное, Акулина не смогла прийти или еще чего хуже, мачеха поймала ее на горячем.

Я засунула нос под одеяло, чтобы хоть немного надышать в свой «кокон» теплым воздухом. Господи, как холодно…

Когда свеча потухла и в погребе воцарилась плотная темнота, мне уже было все равно. Сознание покинуло меня.

В себя я пришла от чьих-то причитаний. Они были такими жалобными и такими громкими, что хотелось заткнуть уши. Может, я вернулась обратно? В свое тело?

Ага… а тоненьким голоском причитает Махмуд.

Я открыла глаза и увидела Акулину, сидящую рядом с кроватью. Она вязала, быстро перебирая спицами, причем это никоим образом не мешало ей надрывно причитать.

— Ты чего? — хрипло прошептала я, понимая в этот момент, что теперь уже сомневаться не в чем. Это не галлюцинации, не бред и не кома. Вряд ли при всем этом можно терять сознание, а потом снова возвращаться в одну и ту же реальность.

— Матушки святы! — завопила Акулина, роняя вязание. — Николай Угодничек! В себя пришли!

Я заворочалась в кровати, скривившись от ее вопля. Болело горло, ломило виски, а комната слегка плыла, вызывая тошноту.

— Тише ты! У меня сейчас мозг взорвется!

— Вы бы не куёвдались, Ольга Дмитриевна! Заплохеет, что тогда?! — служанка бросилась ко мне и принялась подсовывать под спину подушки. — Два дня как в огне горели! Думали уж все, преставитесь к сегодняшнему вечеру!

— Не дождетесь… — проворчала я, ощущая от себя неприятный кислый запах немытого тела. — Что со мной случилось?

— Застыли вы в холодной! Я к вам вырвалась, а вы в жару мечетесь! — Акулина натянула одеяло до самого моего подбородка. — Принесли вас в комнату, за доктором сразу послали, а он только к утру приехать изволил! Приказал компрессы ставить с уксусом, а как только в себя придете, растирать гусиным жиром и скипидаром!

Я закашлялась, представив какое от меня будет исходить амбре. Какой кошмар… сейчас бы пару таблеток аспирина и Мирамистин для горла…

— Ничего, все будет хорошо, — увещевала меня тем временем Акулина. — На шейку теплую соль в чулке положим, а потом я сбитень принесу, да отвар из богородской травы, бузины и девясила! Только на ножки не вставайте, Ольга Дмитриевна!

Она умчалась, а я со стоном откинулась на подушки. Сотрясение мозга плюс долгое времяпрепровождение в холодном погребе. Просто замечательно. Главное воспаление легких не схлопотать…

Глава 5

Но все обошлось. Миниатюрное тело Оленьки из прошлого оказалось куда более выносливым, чем предполагалось. Я перенесла простуду с легкостью молодого организма, и уже через неделю чувствовала себя довольно неплохо. За все это время мачеха проведала меня всего один раз и то, чтобы посмотреть, не при смерти ли я. Не знаю, чего ей больше хотелось: избавиться от надоевшей родственницы или выдать замуж.

Зато во время болезни я узнала много интересного. Оказывается, я не запуталась в исторических фактах, а попала в прошлое, сделавшее виток в сторону на определенном отрезке времени.

В Таганроге, куда Александр Первый отправился в очередное путешествие, у него началась горячка, от которой он и умер впоследствии. Но в этой реальности император не только выздоровел, но и обзавелся сыновьями. Старший цесаревич Петр Александрович и Великий князь Алексей Александрович уже были взрослыми юношами, двадцати пяти и двадцати двух лет отроду.

Кавказская война шла, как и положено, и в ходе кампании тысяча восемьсот сорок седьмого года русские войска нанесли поражение Джемаль-беку в Мухахском ущелье, у с. Катехи и штурмом взяли аул Чардахлы. Это я прочла в газете, которую нашла на подоконнике своей комнаты.

Оставалось только прислушиваться, присматриваться, изучать новую реальность, чтобы не попасть впросак.

А еще