В отчаянном разрушении - Елена Дж.

ждала своего любимого блюда с шести часов. На мгновение меня охватывает легкое беспокойство, что я сосредоточился не на том, на чем нужно, и я безмолвно молюсь, чтобы все дело было только в позднем ужине и ничего серьезного. Я слышу, как она тяжело вздыхает.

— Как дела, детка? — спрашиваю я, хватая все необходимое для гриля, который я забыл запустить. Черт, мне нужно принести уголь из гаража.

— Папа, пожалуйста, — строго говорит она. Я останавливаюсь на месте, держа в одной руке стейк на тарелке, прижатый к ребрам, а в другой — инструменты для гриля. Ее карие глаза сверкают, как у ее матери, и я ненадолго отворачиваюсь, прежде чем снова взглянуть на нее.

— Mande 3?

На мгновение она закусывает губу, прежде чем сделать глубокий вдох.

— Моя подруга здесь, в моей

комнате. Она должна была поехать со мной в ту поездку в Грецию...

— Хорошо, что она приехала. Мы будем рады, если она присоединится к нам за ужином.

— Дело не в этом… — Ее голос затихает, и я поджимаю брови. Она делает еще один глубокий вдох. — Короче говоря, она не может вернуться домой в Мэриленд, и она вроде как застряла здесь. Она может остаться?

— Например, на ночь? Конечно. — Я улыбаюсь.

Рози тяжело вздыхает, и я думаю, что же, черт возьми, я делаю не так. Я опускаю взгляд на стейк, а потом снова на нее.

— Нет. Escúchame, por favor. 4

— Я слушаю, — говорю я с более глубокой интонацией в голосе. Я жду, пока она соберется с мыслями, прежде чем выплеснуть все то, что запутало ее в паутине нервов.

— У Клементины, моей подруги, есть чек. Поскольку программа была рассчитана на все лето, она хочет знать, сможет ли она остаться у нас на месяц или два, если не дольше, исходя из ее ситуации. Она заплатит за это из возврата, который ей дали.

Теперь это я кусаю губу от нервного напряжения. Онс многого просит, но по тому, как она смотрит на меня щенячьими глазами и покусывает губу, я вижу, как много это значит для моей дочери.

Наши с Рози отношения потихоньку начинают налаживаться, и я не хочу ничего испортить. Если ее подруга останется с нами на лето, это будет не так уж плохо. Я чертовски занят на неделе, а девушки их возраста выходят на улицу по выходным, так что у меня будет свободное место…

— Спроси меня еще раз, когда я приготовлю стейк, — говорю я ей с теплой улыбкой. Я не хочу давать обещания так быстро, к тому же мои мысли заняты ужином.

На мгновение мне кажется, что она раздражена моим ответом и в гневе повернется на пятки, но вместо этого она тепло улыбается и кивает. — Спасибо, papá.

Она не называла меня так с тех пор, как была маленькой, и мое сердце чуть не выскочило из груди. — Конечно, mija.

Прежде чем она успевает сказать что-то еще, я отступаю в заднюю часть дома к стеклянным раздвижным дверям, пока не оказываюсь на заднем дворе. Он просторный, с бассейном, джакузи, сараем для инструментов и импровизированным патио. Гриль стоит на вершине патио, и я кладу инструменты и тарелку на стол, а затем осматриваю гриль, чтобы убедиться, что он чист. Я стараюсь чистить его после каждого использования, чтобы он оставался первозданным.

Мне нравится, когда мои дорогие вещи выглядят красиво.

Разобравшись с этим, я тащусь по заднему двору, прохожу через деревянные ворота и нахожу запасной ключ от гаража под ближайшим горшком с растением. Я открываю дверь гаража и щелкаю выключателем. Стены заставлены коробками, а в центре их еще больше, плюс несколько велосипедов, беговая дорожка, которой я больше не пользуюсь, и небольшая секция для гриля. Я быстро направляюсь туда, стараясь не оглядываться по сторонам и не искать ничего, что могло бы вызвать у меня приступ паники. Я уже чувствую, как воздух душит меня, проникая в легкие и обволакивая их, плотно сжимая. Я откашливаюсь, хватаю пакет с углем и быстро выхожу из гаража. Резко захлопываю боковую дверь и с силой бросаю ключ под коврик. Я смотрю на угасающее оранжево-розовое закатное небо и делаю несколько глубоких вдохов.

— Ты сможешь, Арло, — бормочу я про себя, прежде чем направиться к грилю.

— Розалия! — кричу я из кухни, в последний раз ополаскивая руки. Еда уже приготовлена и разложена на острове. Я не слышу ее громких шагов по лестнице, поэтому зову ее снова.

Я терпеливо жду, прежде чем сдаться и покинуть кухню, чтобы подняться наверх. Других причин для того, чтобы быть наверху, у меня нет. Здесь есть комната Рози, комната для гостей, а также кабинет, которым Рози не пользуется. В коридоре также есть ванная.

Поднявшись наверх, я направляюсь к ее закрытой двери. Я стучу в нее несколько раз и жду. Наконец дверь открывается, но это не Розалия. Это очень коротко стриженная блондинка. Ее веснушки на фоне загорелой кожи похожи на звезды в небе. Я стараюсь не смотреть на нее, пока она оценивает меня.

Ее карие глаза на секунду расширяются, а затем возвращаются в нормальное состояние. Я изучаю ее еще мгновение, прежде чем прочистить горло.

— Она в ванной, снимает макияж, — тихо говорит блондинка. Она сдвигается с места, и я смотрю за ее спину, чтобы увидеть, как закрывается дверь ванной Рози. Я отрывисто киваю девушке и поворачиваюсь на пятках. Не доходя до лестницы, я поворачиваю голову назад и вижу, что она все еще смотрит мне вслед.

— Ужин готов. Долго ждать не придется. Рано вставать, — коротко говорю я, прежде чем отправиться вниз.

Через десять минут я слышу их шаги по лестнице, как будто они бегут к финишу. Я уже ем тако на барной стойке. Я пересел на другую сторону острова, чтобы дать девушкам пространство. Они доходят до него, и блондинка молчит, рассматривая разложенную еду.

— Ух ты, пахнет потрясающе!

Рози улыбается, облизывает губы и берет тарелку. Она протягивает одну из них подруге, которая благодарит ее так тихо, что я почти не замечаю этого. Рози слишком занята, наполняя свою тарелку тортильями, стейком и сальсой, чтобы заметить, как я наблюдаю за ее подругой. Под ярким кухонным светом она выглядит еще более потрясающе, чем та, что я видел наверху.

У нее не такая маленькая фигура, как у Рози, но она ниже ростом. У Рози рост не больше пяти дюймов. Рубашка обтягивает ее изгибы, когда она