Измена. Хроники предательства - Bloody Moon

* * *

Я вернулась в пятницу вечером. С чемоданом, усталым лицом и равнодушием в голосе.

Влад встретил меня на пороге, как будто ничего не было. Словно все ночи, пока я «работала в Ярославле», он не развлекался с другой на нашей постели.

Словно не топтал мою любовь к нему.

— Устала? — спросил он, улыбаясь в тридцать два зуба. — Я приготовил пасту. Откроем вино?

Я киваю. Да. Почему бы и нет. Откроем.

За ужином он оживлённо болтал. Рассказывал, как скучал. Было одиноко. Без меня. Я молча кивала, посасывая одинокий бокал белого полусухого. Меня уже выворачивало от него. Вина и Влада.

Ем молча, пью медленно. Готовлю месть. Холодной.

Вино, впрочем, вкусное, но только теперь вкус отдаёт железом.

Он нежно гладит мою руку. Романтик…

— Ты такая красивая... — шепчет он. Я чуть улыбаюсь.

Поздний вечер.

Он уже был в спальне. Я — в ванне. Моюсь, как актриса перед последней сценой.

Выхожу — в его любимом кружевном белье. Чёрном.

Влад замер от неожиданного и нежданного сюрприза. Секса не было месяца два или три. Мы же женаты, всё же.

— Господи, Ната…

— Я тоже скучала, — пропела я.

И на этот раз — правда.

Мы начали «волшебное действо». Я знаю каждое движение. Каждое слово, которое заводило его с ней. Повторяю. Точно. Как она. Копирую тютелька в тютельку.

В глазах муженька читался детский восторг. Как у мальчишки, получившего всё и сразу.

— Что на тебя нашло? — произносит Владик, тяжело дыша.

— Ты просто вдохновил меня, Влад, — шепчу ему на ухо.

В какой-то момент я вижу: он начинает понимать. Что-то не так. Я слишком точна.

Слишком... Дежавю.

Но уже поздно. Пауза невозможна — Влад на пределе, яйца горят. Он идёт до конца, а я — с ним.

Потом я медленно встала. Спокойно, как будто просто захотела накинуть плед на голые плечи. А сама подошла к тумбе и взяла пульт.

Нажимаю функцию «Воспроизвести».

На экране телевизора — наша квартира. Наша постель. И они. Сцены, ночь за ночью, повторяющиеся, грязные, откровенные. Шлюшные. Звук включён. Голоса, стоны, его фразы. Всё.

Владик вскочил с кровати, ошарашенный.

— Что за... Это что?..

Я не смотрю на него. Полностью проигнорировала ублюдка.

Подошла к одному шкафу, достала его спортивную сумку, открыла второй — сгребла все вещи и, бросив их в «пылесборник», вручила, даже не застегнув, прямо ему в руки. Собирать изменнику вещи аккуратно, как любимому — увольте меня от этой участи!

Он стоял на коленях перед экраном, как перед алтарём в аду.

— Ната… это не то, что ты думаешь… — Влад пытался заглушить телевизор. Запинался. Пот заливал лицо предателя.

«Сука, а не мужик!»

Я достала его паспорт и ключи от его колымаги, положила в карман куртки.

Остановившись у самой двери в коридор, тяжело вздохнула, собираясь с духом, и наконец произнесла:

— Я просто смотрела. Пока не захотела, чтобы ты тоже увидел. Квартира оформлена на меня. Выметайся.

Мне доставило истинное удовольствие его рожа в этот момент. По прошествии семи минут моя жизнь навсегда изменилась — после того как я закрыла за ним дверь.

Замки — завтра. Вещи — Почтой России.

Легко на душе, как никогда.

Позади — экран, разбитый бывший муж и всё, что было между нами. Впереди — тишина.

И новая.

Прошло время…

Прошло два месяца. Владик пытался писать, названивал с чужих номеров, стоял у подъезда — но всё стихло, когда я скинула фото экрана с заявлением в полицию.

Жизнь медленно возвращалась.

Я снова начала есть по утрам, слушать музыку в наушниках и улыбаться не по заказу.

На работе появился кто-то, кто говорил со мной не «по делу», а просто так.

Его звали Саша — из отдела аналитики. Спокойный, внимательный, с чуть неловкой улыбкой.

Однажды он протянул мне кофе, задержав взгляд:

— Ты сегодня особенно красиво выглядишь.

Я засмеялась. Не покраснела — именно засмеялась.

— А ты сегодня особенно смелый.

Мы стали обедать вместе. Переписываться.

Роман? Пока нет. Но что-то тёплое есть.

А главное — я больше не смотрю на чужие жизни в экране. Я начинаю жить свою.

3 РАССКАЗ

ДНК не лечит сердце

Если бы я знала, что самое страшное предательство — не в измене, а в сомнении в любимом человеке, я бы, может быть, хоть как-то подготовилась.

Но кто вообще может быть готов к такому?!

Что твой любимый человек однажды посмотрит на тебя как на чужую.

С отпечатком презрения и брезгливости на лице.

Мы жили вместе третий год. В квартире, где даже ложки были подобраны под цвет подушек, а на стене висели наши общие фотографии с путешествий — счастье, запечатленное на матовой бумаге. Мы даже уже планировали свадьбу. Имена детей обсуждали в шутку, но всё чаще — всерьёз. Я знала, что он именно тот, с кем можно и в горе, и в радость, и в бессонные ночи с температурой и жутким кашлем, и в воскресные завтраки в прикольных пижамах с хвостами динозавров.

А потом пришло утро, изменившее всю мою жизнь.

Две полоски.

Не мираж. Настоящие. Не подрисованные!

Я долго сидела в ванной, прижав тест к груди — как что-то священное и несбыточное для меня. Чудо, одним словом.

А потом — медленно вышла на кухню. Босиком. С влажными от слёз счастья глазами.

Илья наливал кофе в этот момент. Обернулся, услышав мои тихие шаги, и… его улыбка тут же исчезла, когда он увидел моё зареванное лицо.

— Что случилось?

— Илья... — выдох. — Я беременна.

Долгие секунды молчания. Пауза. Задержка дыхания.

— Что? — тихо и… безрадостно?..

— У нас будет ребёнок, Илья.

Он опустил взгляд в пол и поджал губы.

Как будто из моего рта вырвалось нечто запретное, то, чего он никак не ждал и не хотел слышать.

Как будто я сказала «я умираю», а не «я беременна».

— Это... ты уверена? — переспросил он.

— Да. Несколько тестов. И врач тоже вчера подтвердил. Это... это чудо, Илья. Ведь мне говорили, что шансов почти нет.

«Их мало. Ты — моё чудо», — хотелось буквально кричать на весь мир, который говорил мне большое «нет».

Именно в эту секунду — с моей надеждой, со светом в глазах — он как будто сломался.

Из моего Ильи вылезла сущность, с которой я не была знакома.

— Подожди. Ты же... ты говорила, что не можешь. Что шансов мало. Почти наверняка. Как это тогда вообще