Эш и Скай - Нин Горман

чужую щедрость, эгоисткой меня не назовешь. К тому же у меня есть гордость: не хочу, чтобы воспоминания об этой ночи стерлись с появлением следующей девушки в его постели.

Я жила в семье, отрицающей добрачные связи, и мой бывший принадлежал к той же среде, так что я не раз испытывала на прочность границы правила «Никакого секса до свадьбы». Если я и могу похвастаться опытом, то в том, что касается прелюдии.

Я заставляю его лечь на спину и, целуя, чувствую, как он улыбается. Его забавляет такой поворот событий? Он закидывает руки за голову, позволяя мне контролировать ситуацию. Я расстегиваю ремень, стягиваю с него узкие джинсы, боксеры и отправляю их на пол вслед за кроссовками.

Опустившись на колени у изножья кровати, я провожу руками по его бедрам. Он запрокидывает голову назад, на секунду его взгляд застывает на потолке, а потом он снова смотрит на меня, уже поднявшись на локтях. Я протягиваю руку и глажу его – уверенно, нежно, сгорая от нетерпения – так мне хочется завладеть его желанием. Мы постепенно входим в ритм, я подстраиваюсь под его прерывистое дыхание, и, когда на смену пальцам приходят губы, у него вырывается судорожный вздох. Я смотрю на него: синие глаза наблюдают за мной сквозь упавшие на лицо черные пряди. Не буду отрицать, в нем есть что-то завораживающее; неудивительно, что у него такая репутация. Я провожу ладонью по его торсу, подтянутому, красиво очерченному, и чувствую, как, откликаясь на волны удовольствия, под моими пальцами сокращаются мышцы.

– Подожди…

Я останавливаюсь, и стоит мне приподняться, как он укладывает меня на бок и целует… с благодарностью? Потом его язык, не отрываясь от кожи, прочерчивает дорожку на моем теле, которая приводит прямо к кружеву трусиков. Я чувствую, как пытливые пальцы цепляют их и скользят вниз по бедрам, а поцелуи не прекращаются – он опускается к моей промежности. Боже, я выгибаюсь от удовольствия и с трудом перевожу дыхание. Как он может вытворять такое одним…

Не могу больше терпеть: я хватаю его за волосы, и он приподнимает голову. Все вокруг плывет, когда я встречаюсь с его взглядом, полным желания. Я притягиваю его к себе и шепчу:

– Давай займемся любовью.

Тело под моими руками мгновенно застывает. Я вдруг понимаю, как прозвучали мои слова: от того, какой идиоткой я себя выставила, романтик во мне оскорбленно кривится. А он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах угасает страсть. Черт! Он молча встает и начинает одеваться.

– Подожди, подожди! Давай сделаем вид, что я ничего не говорила. Но ты же не хотел, чтобы я бросалась обычными пошлостями?

Он натягивает боксеры и не удосуживается надеть остальное. Чтобы дать ему понять, до какой степени все это глупо, и доказать, что я не вкладывала в те слова никакого смысла, я с упорством автоответчика принимаюсь сыпать сексуальными клише:

– Возьми меня! О да, еще! Давай, ну же, поцелуй…

– Ты попыталась – и проиграла. Смирись.

– Твою мать, ты же не собираешься обламывать меня только потому, что я неправильно выразилась? Это всего лишь слова!

– В твою защиту: ты явно не знаешь правила игры. Не кори себя.

Он решил меня добить! Я уже не знаю, что и думать. Не может же он вот так уйти? Оказывается, может.

Ошеломленная таким развитием событий, я наблюдаю за тем, как он молча выходит из комнаты. Униженная, голая, я лежу на кровати совсем одна, пытаясь погасить желание, которое сжигает меня изнутри, и вдруг понимаю, что в комнату заглянула новая гостья: госпожа Разочарование.

Это определенно полный провал.

– Эш —

Ничья

I lost all my defenses this morning

Won’t you show me the way it used to be?[5]

Morning – Beck

Над Блумингтоном – городком, окружающим университетский кампус, – встает солнце. Его робкие лучи освещают пустые центральные улицы. В кафе «Вилладж Дели» на Кирквуд-авеню почти никого – лишь пара работников выходного дня пришли позавтракать. Устроившись на диванчике, я наслаждаюсь покоем, потягивая кофе вдали от шума и суеты прошлого вечера. Мысли все время возвращаются к той девушке. Надо было с самого начала проявить жесткость – тогда бы не пришлось оставлять ее в такой неловкой ситуации. Я до сих пор не понял, почему позволил втянуть себя в эту игру. В характере девчонке не откажешь, тут даже спорить не буду. С другой стороны, она сама себя обманывает, это ясно как белый день.

Чья-то тень выводит меня из задумчивости: прохожий, напоминающий невыспавшегося зомби, медленно бредет по тротуару. Я чувствую себя примерно так же. Делаю еще глоток крепкого черного кофе. Вдруг кто-то стучит по стеклу рядом со мной. Я подскакиваю и с трудом сглатываю. Глаза с трудом привыкают к свету, который льется в окно – и скрывает в тени лицо девушки, которая остановилась у кафе. Наконец она прижимается носом к стеклу, чтобы получше рассмотреть, что внутри, – и тут я ее узнаю.

Ущипните меня, я что, сплю?

Это она. Та самая девушка.

– Ты! Это ты! – кричит она, хотя стекло чуть приглушает ее голос.

А она уже направляется к двери. Стены вокруг меня будто сдвигаются – я в ловушке. Она заходит внутрь: растрепанные волосы, помятое лицо, бретелька платья сползла с плеча, сандалии в руке – она шагает босиком. Кажется, она полностью пришла в себя, поскольку без всякого стеснения садится за мой столик, на диванчик напротив. Дуэль взглядов? Не на того напала. Я подношу чашку к губам и смотрю на проезжающие мимо машины. Она молчит. Вряд ли ей нравится, что ее игнорируют подобным образом. Несколько долгих секунд спустя я украдкой кошусь на нее… Она сидит, уткнувшись носом в меню.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я, надеясь поскорее с этим покончить.

– Блинчики с черникой и кленовым сиропом.

– Я не об этом. Чего ты хочешь от меня?

– Так я же тебе сказала: блинчики!

– В смысле?

– Послушай, ты обещал, что будешь моим утешительным призом, но пока что откровенно не справляешься со своей ролью. И поскольку оказалось, что господин не способен утолить мой сексуальный аппетит, смею надеяться, что ему хватит вежливости хотя бы угостить меня завтраком. Это же пустяк, разве нет?

– Я тебе ничего не должен.

– Что за шум в моем заведении? – ворчит старуха Паркс, владелица «Вилладж Дели». – Эш, кто эта юная особа?

– Да, Эш, – поддакивает упомянутая особа, делая ударение на моем