Очень странный факультет. Отбор - Ирина Дмитриевна Субач

Я нервно сглотнула.

Память угодливо предоставила мне те обрывки, что я слышала о Вельшийском царстве.

Да ничего, собственно, кроме того, что Мишель с ними сговорился за спиной у императора в обмен на какие-то услуги.

– Подожди, Виктор! – Я старалась говорить тихо, но при этом почти кричала шепотом. – Мишель что-то говорил о том, что имеет связи с вельшийцами! Возможно, тут безопасно!

– Не нам! – продолжал Харлинг. – Уходим! Это отсталые дикари!

Он резко затормозил на дорожке, круто обернулся и бросился в другую сторону. После вновь сменил направление, а я все мчалась за ним, понимая, что мы заблудились.

Ни он, ни я не помнили, откуда мы пришли. Зимний сад был каким-то одинаковым, не считая того самого места с беседкой.

Мы будто бы бежали по кругу, раз за разом выходя именно к ней.

Когда беседка прказалась впереди в пятый раз, Харлинг выпустил мою руку из своей, показав жестом не следовать за ним.

– Похоже, сад не выпустит нас. Это магия лабиринта, нас будет водить кругами до тех пор, пока не войдем в беседку. А это может быть опасно, так что пойду я один.

Я закатила глаза к небу.

– Оба пришли, оба и пойдем. Мишель отзывался о вельшийцах, как о вполне адекватных людях, раз он договорился, то и мы можем попытаться.

Виктор обернулся.

– С императором Сириусом о многом договорилась? – саркастично задал вопрос он и, когда ответа не последовало, продолжил: – Здесь будет то же самое. Только люди другие.

– Тогда придется рискнуть, – ответила я, обгоняя Харлинга на пути к беседке. – Нам в любом случае нужно найти Мишеля и получить хоть какие-то ответы. А в идеале вернуться в другой мир за Седвигом и Лысяшем. Я знаю точно, что у вельшийцев есть портал на ту сторону.

Про себя же я думала о том, что братец поступил самым логичным образом, а главное, продуманным для себя любимого. Он ведь договорился о работе на вельшийцев, и те дали добро. А значит, когда запахло жареным, Мишель и ушел перебежчиком на другую сторону.

Для него это точно было безопаснее, чем попасться Стефаниусу, а после и императору Сириусу.

Половицы беседки скрипнули, стоило на них наступить, и вначале ничего не произошло, а через мгновение жар-птицы ожили, вскинули крылья и вспыхнули огненным заревом. Казалось, беседка объята пламенем, но жар не причинял боли, а опал так же резко, как и вспыхнул.

Только сад вокруг исчез.

Мы с Харлингом стояли в огромном зале, похожем на тронный, вокруг множество людей в меховых одеяниях до пят, в пушистых шапках, расписных кафтанах – и все они разглядывали нас.

Кто-то отшатнулся, кто-то смотрел с неприкрытой ненавистью, кто-то – с удивлением, кто-то надменно, кто-то заинтересованно. И что показательно, ни одной женщины – все сплошь мужчины.

«Живьем брать демонов!» – вспыхнула в мозгу фраза из советского фильма, но, в отличие от старой комедии, в этом зале, то ли царских палатах, на нас никто не кричал.

Царило молчание.

Гробовое.

– А вот и последняя претендентка на руку моего сына, – раздался едва слышный, скрипучий мужской голос.

Все уставились на меня.

Я подняла голову в поиске, откуда шел звук.

Оказалось, из самого дальнего края зала, из его центральной части, где стоял трон, а на нем, едва держась, восседал старец в богатых одеяниях, но при этом такой дряхлый, что казалось – только за счет плотной ткани и каркаса одежды и поддерживаются силы, чтобы хоть как-то сидеть. Дунь, и старик рассыплется в труху!

Я заозиралась по сторонам, предчувствуя нехорошее.

– Это ошибка, – едва слышно прошептала, но, похоже, меня все услышали. Предательское эхо разносило даже шепот, правда, его проигнорировали, хоть и точно услышали.

– А это ментор, мужчина молодой. Непорядок, но, должно быть, так нужно, – по-прежнему тихо говорил старец на троне, только уже глядя на Харлига. – Как необычны дары Михаила в этот раз, но мы принимаем даже их. Проводите этих людей в палаты и объясните, зачем они тут.

Он едва заметно, а может, из последних сил качнул пальцем, унизанным перстнями, и толпа «бояр» пришла в движение.

Нас, словно лавиной, закрутило их массой и вынесло из зала.

Ни меня, ни Харлинга ни о чем больше не спрашивали, хотя мы пытались оказать сопротивление: я брыкалась, а Харлинг стащил перчатки, но сил ни у меня, ни у него не оказалось. Магия уже знакомо исчезла.

– Где-то тут глушащий артефакт! – прорычала я, когда меня подталкивали вперед по коридорам.

Харлинга так вообще скрутили двое крепких парней и теперь с заломанными руками волокли вперед, так что мне оставалось бежать за ними самой, опасаясь, что нас могут разлучить в и без того непонятной ситуации.

Радовало хотя бы немного то, что никакой другой агрессии вельшийцы не проявляли.

Дряхлец «Грозный» – так про себя я прозвала старика на троне – явно был местным царьком. А вот тот, кого он назвал Михаилом, не кто иной, как Мишель.

Меня и Харлинга приняли за дары от моего братца.

Впрочем, это тоже было очевидным. Я знала, что Мишель обещал местным переселенцев, магически одаренных и перспективных. Так о чем еще было думать, когда на пороге тронного зала ни с того ни с сего появились двое в одежде из другого мира.

При этом нас явно ждали.

Что там сказал «дряхлец»? Я невеста для сына? Претендентка?

Опять те же горы, только в профиль.

Я уже начинала порядком уставать от желания всех вокруг меня с кем-нибудь поженить.

Один коридор тем временем сменялся другим, а лестницы сменялись лестницами. Хорошим знаком было лишь то, что мы поднимались куда-то наверх, а не спускались в казематы.

Да и окружающее богатое убранство говорило о том, что принимают нас не как пленников, а почти радушно, хотя вокруг было полно охраны, такой вывод я сделала по форме некоторых людей. А вот бояр вокруг стало поменьше – они явно расходились по своим делам, пока вокруг не осталось буквально с десяток человек, и мы не остановились на одной из лестничных площадок.

Один из сопровождающих мужчин заговорил.

– Ты! – ткнул он меня пальцем в грудь. – Должна быть хорошей невестой для нашего цесаревича! Хорошая жена для отличного сына нашего народа! Не подведи!

Я уставилась не косматого мужика в шапке, борода которого была столь густой, что там можно было бы слону заблудиться.

– Я не хочу замуж, – прошептала я. – Отпустите!

– Тебе оказана великая честь, – наставительно продолжал мужик. – Все вначале не хотят, а потом, как видят нашего цесаревича, хотят! Узри же!

Он возвел палец куда-то к потоку, и я подняла голову наверх. Там была только люстра.

– Если ваш цесаревич фонарик,