Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

с ними вместе за границу, на какой-нибудь курорт. Все поймут — вы только что потеряли супругу, дети — мать, Елена — сестру. Вам всем стоит отдохнуть и поправить здоровье. Господин Нессельроде, я уверена, войдёт в ваше положение и предоставит отпуск.

Владимир смотрел на тёщу в крайнем замешательстве. Похоже, она серьёзно вознамерилась командовать им после смерти Анет. Этого никак нельзя допускать, не говоря уже о том, что уезжать теперь надолго из Петербурга не стоит ни в коем случае! Он должен быть поближе к Софье Нарышкиной. А то, того и гляди, вернётся он из Европы — а Софья окажется уже замужем за этим бледным, малокровным графом Шуваловым!

— Не будем совершать необдуманных действий, — сказал Левашёв. — Я устроился на службу в Коллегию иностранных дел совсем недавно — а уже начну требовать отпуск? Графу Нессельроде это может не понравиться, он сам всегда ставит общественное впереди личного. Разумеется, несколько дней я могу побыть дома с Элен, но затем… Да, кстати, отчего бы вам не уехать вместе с нею и детьми хоть завтра? Элен получит новые впечатления, успокоиться, отдохнёт…

Ответом ему был скрипучий смех Катерины Фёдоровны, прерванный внезапным приступом кашля. В столовой горело всего три свечи, за окном была поздняя ночь, да и сидела тёща Левашёва в тени, но сейчас он заметил, как она поспешно прижала к губам чёрным кружевной платок. Уж не больна ли она? Владимир всмотрелся: Катерина Фёдоровн держалась, как всегда, очень прямо, подняв голову в чёрном вдовьем чепце, а в руках у неё было неизменное вязанье. Нет, выглядела она как обычно: бледная, худая, невозмутимая. Разве что этот кашель…

— Я, граф, решилась помогать вам в таком деле не для того, чтобы вы теперь стряхнули мою дочь, словно запачканную перчатку, с вашей аристократической ручки. Я сказала: с Элен поедете вы. Вы, а не я.

Владимир заскрежетал зубами. Он давно уже не называл тёщу про себя иначе, как «проклятая старая ведьма», но теперь ему захотелось собственными руками сдавить её тощую шею и выдавить по капле весь воздух — точно так же, как она сейчас пыталась перекрыть ему кислород.

— Не надо ставить мне условия, — произнёс он, еле сдерживаясь. — Разумеется, я сам мечтаю взять Элен и детей и уехать с ними куда-нибудь тесным семейным кругом, но теперь об этом нечего и думать. На носу зима, в Коллегии множество дел. Обещаю, мы обязательно поедем весной. Если Элен захочет — мы уедем в Баден, туда, где она подарила мне наших малюток.

Лишь бы она поверила! Проклятая ведьма ведь может спутать ему все карты! Стоило только представить, что будет, если ему предъявят обвинение в убийстве жены! Тогда — Софья Нарышкина, министерство иностранных дел, салон графини Нессельроде, светские друзья и приятели — со всем этим он сможет попрощаться! Даже если у него каким-то чудом получится оправдаться, имя графа Левашёва навсегда останется запятнанным!

И зачем он только взял себе в сообщницы эту подозрительную злобную тварь?! Она теперь будет шантажировать его до конца дней своих!

Владимир разглядывал ненавистное ему лицо собеседницы, а шальная мысль уже засела в его голове. Если только Катерина Фёдоровна не оставит его в покое, пожалуй, стоит пойти ва-банк и просто отказаться плясать под её дудку. Ей нелегко будет решиться отправить за решётку отца своих внуков. А если тёща всё равно не уймётся, надо будет обезопасить себя и сделать так, чтобы можно было обвинить её в покушении на Анну.

На самом деле он очень хотел бы этого избежать — ибо тогда на его семью неизбежно пала бы тень. Катерина Фёдоровна его родственница, предъявить ей обвинение значило очернить себя. Но что делать, если надо будет выбирать между каторгой и неприятным расследованием?

Владимир вдруг почувствовал, что сам себя загнал в ловушку. Ему так не терпелось избавиться от Анны, так хотелось поскорее стать свободным, что он поторопился и не подумал о последствиях. А последствия — вот они: в лице Катерины Фёдоровны! Сидят и смотрят на него с издевательской усмешкой! Его вдруг охватило искушение сообщить ей, что она рано радовалась, и Анна на самом деле жива — хотя он отнюдь не был в этом так уверен. Хотелось просто увидеть, как с лица тёщи сойдёт эта дьявольская улыбка. Однако Левашёв не стал ничего говорить, так как не понимал пока, что из этого выйдет.

— Ну, что же, я не хочу выкручивать вам руки, Владимир Андреевич. Служба и карьера, это весьма важно. Тогда весной вы отправитесь с Элен и детьми в путешествие, сейчас же вам, как безутешному вдову, придётся отказаться от рождественских балов и светских приёмов. Будете пока проводить мирные вечера с семьёй.

Говоря это, тёща пристально следила за ним, точно ожидая, что он станет спорить, но Владимир стиснул зубы и молчал.

— Не возражаете? Вот и хорошо. Спокойной ночи, граф.

Катерина Фёдоровна взяла свечу и покинула столовую, спокойная, с гордо поднятой головой.

***

Левашёв посидел ещё немного. В столовой было совершенно темно, только мирно тлели угольки в камине. Катерина Фёдоровна надумала удалить его из Петербурга на всё лето? А ведь как раз нынешним летом должна был состояться свадьба Софьи Нарышкиной и графа Шувалова!

В раздумье он поднялся в свою спальню и, отказавшись от услуг Дениса, принялся готовиться ко сну. В комнате на поставце стоял кувшин с красным вином — Люба, видно, позаботилась — и бокалы. Левашёв плеснул себе вина почти до краёв и залпом выпил. Ему хотелось напиться допьяна, ощутить освобождение от забот и тревог хотя бы ненадолго. Вот папаша никогда себе в этом не отказывал! Владимир выпил ещё и ещё…

Просторная кровать с балдахином, который поддерживали четыре резных столбца, была расстелена и манила к отдыху. Но похороны и последующий разговор с тёщей настолько выбили его из колеи, что о спокойном сне нечего было и думать. А если вспомнить, что Анна, возможно, выжила, то тогда… Если она всё узнала? Если надумает отомстить?!

Дверь еле слышно скрипнула. В темноте на пороге замаячил, точно призрак, женский силуэт в белом одеянии… Владимир завопил от неожиданности и отскочил в дальней угол спальни. Его рука инстинктивно сомкнулась на основании тяжёлого медного шандала для свечей.

— Ты… — прохрипел он. — Ты зачем?..

— Что с тобой, милый, тебе нехорошо? — прошелестел голос Елены. — А я не могла заснуть. Всё время думала, думала… Услышала шаги и вот решила побыть с тобой.

Он поспешно поставил шандал на место, подскочил