Убей или люби! - Анастасия Валерьевна Суворова

заткнуться и бегу дальше. У меня есть цель. У меня есть план. У меня, в конце концов, есть брат, который сбился с пути. Ему нужно помочь. Его необходимо вернуть, потому что в противном случае придется встать с ним по разные стороны. А этого я уже не переживу. Слишком долго мы вместе были. Слишком многое связывает.

Глава 5

Грейла

Подонок! Благородного из себя строил, тварь! Милосердие разыгрывал! Да лучше бы он прикончил меня!

Но нет, на это у него толщины кишок не хватило. Флягу мне свою оставил, говнюк! А что мне от нее толку? Вода кончится уже утром, на худой конец, к завтрашней ночи. А потом? Я даже склониться к ручью не смогу, чтобы наполнить ее.

Остается только молить, чтобы меня нашли дикие звери или… разведчики. Но это маловероятно, я почти на границе леса. Так далеко наши партизаны не заходят. Слишком опасно. Из-за меня никто не станет рисковать сильными воинами. И не потому что я менее значима, чем они (хотя и поэтому тоже). Просто я поставила на себе клеймо мертвяка, побежав за Скаем. Ни одной из моих сестер не придет в голову, что этот странный воин оставит меня живой в лесу. А значит, и искать никто не станет.

Проклятье, надо же было так опростоволоситься. Вместо того, чтобы умереть как воительница, подохну бесславной калекой от голода и жажды. Впрочем, гораздо раньше меня может доконать боль. Я не знаю, что у меня со спиной, но без посторонней помощи не встану. Похоже, выбито несколько позвоночных дисков. Мне нужен хороший костоправ и ведьмы. Без них конец.

О боги, это несправедливо! Я служила вам верой и правдой, а вы не то что пожить не дали, а еще и конца достойного лишаете!

Впрочем, скулить и гневаться на высших несправедливо. Меня никто не заставлял кидаться на врага, который сильнее меня в десятки раз. И остается лишь достойно принять судьбу. С гордо поднятой головой. Хоть она и правая рука у меня пока еще двигаются.

Делаю глоток воды сажусь прямо и утыкаюсь взглядом в одну точку. Так проходит час, другой и третий. Да собственно так проходит весь день. Я только изредка реагирую на шорохи в кустах. Все надеюсь, что меня отыщет достаточно крупный хищник. Но за весь день мимо пробегает лишь заяц, хорек и лисица. Даже последняя не решается напасть. Не привыкли в наших лесах рыжие на людей кидаться.

— Где твой серый братец, подруга? — спрашиваю у пушистой.

Она лишь глазками-бусинками моргает и, вильнув хвостом, удирает. Вряд ли за серым, по своим делам. У всех в этом мире есть дела. У одной меня осталось лишь ожидание конца.

Когда уже ночью слышу очередной хруст ветвей и понимаю, что приближается кто-то массивный, вздрагиваю. Все же страшно умирать, как бы ни храбрилась. Да и не знаешь ведь, как долго зверь будет мучить. У него понятий о чести нет, он может начать поедание с ног, например.

Бр-р-р-р… Не думать. Не думать! Зажмуриться.

Так я и делаю. Но когда звуки шагов становятся совсем отчетливыми, я распахиваю глаза и ошарашено разеваю рот. Я даже флягу роняю.

Передо мной действительно стоит хищник. Самый опасный и непредсказуемый на нашей земле. Человек. До скрежета под грудью знакомый.

— Зачем пришел? — толкаю злобно. — Проверить, не сдохла ли?

— Не груби, — говорит он сквозь зубы.

— А то что? — усмехаюсь я.

Скай пожевывает губу. Действительно что? Что еще он может мне сделать, кроме как подарить быструю смерть? Впрочем, нет, есть еще способы унизить меня окончательно. И как только я о них вспоминаю, затыкаюсь и даже взгляд отвожу.

Воин приближается. Поднимает флягу. Болтает около уха, проверяя, сколько там остается воды. Понимает, что меньше половины, и идет к водоему.

Я украдкой слежу за ним. Движения четкие, выверенные, скупые. Но в каждом чувствуется сила. Спокойная такая, дремлющая до поры, но… завораживающая. Такому воину проиграть не грех. Уверена, не будь у него колдовского доспеха, все равно сделал бы меня. Судя по его подготовке и упругим мышцам, убивать он учился задолго до обретения артефакта.

М-мда, и зачем я к нему прицепилась? Дура непроходимая. Будто сила какая толкнула. Я вообще в здравом уме была, когда лезла на такого парня? Я точно его убить собиралась?

О, Грейла, что за мысли⁈

Резко отворачиваюсь, когда Скай поднимается и идет ко мне. Так резко, что спину будто спицей металлической прошивает. Стискиваю зубы, но позорного мычания сдержать не могу. Скай тут же ускоряется и опускается рядом со мной на одно колено, придерживает за шею.

— Легче не стало?

— Шутишь⁈

Он закусывает изнутри щеку, хмурится.

— Я думал, тебя свои заберут, — городит неожиданное.

Поднимаю на него взгляд полный недоумения и дикой злобы одновременно. Сглатываю ту самую злобу.

— Не заберут, — правильно понимает меня Скай.

Тяжело вздыхает. Поднимается на ноги. Смотрит с высоты своего немалого роста. Пристально так, будто запоминает, чтобы потом надгробное изваяние заказать.

Разворачивается и уходит. Просто уходит!

— Стой! — окликаю его.

Он останавливается, но оборачиваться не спешит. Чуть запрокидывает голову, и я слышу, как он медленно и шумно вдыхает и так же протяжно выдыхает.

— Убей меня, — прошу я. — Пожалуйста, — добавляю после паузы, потому что ответа на просьбу не получаю.

Скай поводит плечами, будто невидимый груз сбрасывает, и все же делает пол-оборота. Смотрит так, будто пытается взглядом просьбу мою выполнить. Долго смотрит, у меня успевает спина вся взмокнуть и ладони тоже. Но Скай так и не говорит ничего. Молча отворачивается и, возбудив свою колдовскую силу, уносится прочь, будто ветер.

Глава 6

Скай

Проклятье, нельзя было возвращаться! Я ведь действовал по плану. Шел за Тайвилом. Собирался предотвратить гибель его воли, а по итогу сам оказался во власти страстей.

И что мне эта девка? Ну, сдохла бы, и бесы с ней. Чего мало я людей до нее погубил? Не очерствел разве? Да и не был никогда размазней, если на чистоту. Я, пожалуй, самый хладнокровный в нашей команде. Сердце мое из глины, но, как выясняется, иссохшей, оттого и трескается при виде рыжеволосой воительницы.

Убей меня. Пожалуйста.

Ее слова будто гвозди в мою голову входят. С каждым метром, что отдаляет меня от нее, все глубже и глубже. И вот когда я оказываюсь около храма, весь в мыле, будто ездовая лошадь, они уже так глубоко, что шляпок не видно.

Перевожу дыхание. Собираю в