Сирена - Элисия Хайдер

Я скосила на него взгляд и вопросительно подняла вверх обе руки.

— Ты так и не отправил меня обратно в школу, и мы собрали вещи и переехали через неделю.

Он покачал головой.

— Это все еще не единственная причина переезда. — папа сложил руки на столе. — Ты не думаешь, что мы, по крайней мере, поговорили бы с тобой, если бы настолько волновались?

На это у меня не было ответа.

— Ты никогда не задумывался, что со мной не так?

Его брови сошлись на переносице, а губы изогнулись в гримасе.

— Милая, с тобой все нормально, но у меня есть несколько хороших друзей в больнице, если ты захочешь поговорить…

Оборвав папу, я указала на него и посмотрела на Уоррена.

— Видишь? Я же говорила тебе, что он попытается отправить меня на лечение.

Уоррен закрыл лицо руками, его плечи сотрясались от беззвучного смеха.

Папе явно было не так весело, как нам.

— Я не пытаюсь отправить тебя на лечение.

Я улыбнулась.

— Знаю. — Затем оперлась на локти. — Хотите услышать, что я собираюсь сказать, или продолжим притворяться, что этого никогда не было?

У него был такой вид, словно он хотел поспорить или поругать за ехидное замечание, но не стал. Вместо этого слегка кивнул.

— Пожалуйста, продолжай. Расскажи мне о своих сверхъестественных головных болях.

«Ну, была не была…»

Я сделала глубокий вдох.

— У меня есть что-то вроде шестого чувства. Я знаю людей, прежде чем с ними встречусь. Похоже на то, будто вы видите в продуктовом магазине кого-то, кто выглядит знакомым, но не можете вспомнить имя или обстоятельства знакомства. Вы понимаете, о чем я говорю?

Моя мать нерешительно кивнула.

— Вот, у меня так со всеми. Для меня нет незнакомцев. Я могу видеть человека таким, какой он есть на самом деле, изнутри, еще до начала разговора с ним. — я положила ладони на стол. — Думаю, у меня есть способность видеть души людей.

Вся кровь отхлынула от красивого лица моего отца, и я практически уверена, что мама едва не упала в обморок.

Я беспокойно заерзала на стуле.

— В любом случае, именно так я нашла ту маленькую девочку, Кайли Ниланд, и именно так я помогла найти того серийного убийцу и пропавших девушек. Я поняла, что они мертвы, как только детектив Макнамара показал мне их фотографии.

Никто не произнес ни слова.

— Знаю, это звучит безумно, но головные боли никак нельзя объяснить, за исключением наших расставаний с Уорреном. При каждом его отъезде из города у нас у обоих приступы.

Они обратили озадаченные взгляды на Уоррена, который, в свою очередь, отодвинул свой стул на несколько сантиметров назад. И осторожно поднял руки в знак зашиты.

— Она права, но я не виноват в этом.

Моя мать закатила глаза.

— Это абсурд.

— Так случается каждый раз, мама. Клянусь.

Ее рот оставался открытым.

— Тогда это в высшей степени случайное совпадение.

— Мама, это не совпадение, — вскрикнула я. — скажи ей, Уоррен.

Уоррен покачал головой.

— Я бы остался в стороне.

Мой отец выглядел так, словно у него уже началась мигрень.

— Итак, Уоррен, у тебя тоже есть это шестое чувство?

Уоррен заколебался.

— Да, сэр.

Я сомневалась, что он захочет рассказывать о различиях между его даром и моим. И оказалась права. Уоррен не сказал ни слова.

Моя мать смотрела на свою тарелку так, словно та могла встать и уйти со стола. Папа снял очки и ущипнул себя за переносицу, зажмурив глаза. Уоррен, чей рот был сжал настолько плотно, что губы побледнели, казалось, считал количество шагов до ближайшего выхода.

Я положила руки на колени.

— Знаю, это сложно принять. Просто не хочу, чтобы вы беспокоились, что у меня будет аневризма и я умру или что-то подобное. Это не нормально, но не думаю, что опасно для жизни. — я посмотрела на своего отца — Папа, я не сумасшедшая.

Он медленно открыл глаза и сосредоточился на мне. Выражение его лица было непроницаемым, но папа протянул руку и сжал мое плечо.

— Знаю. — он откинулся на спинку кресла и посмотрел на маму. — В это просто немного сложно… — его голос затих, пока отец подыскивал нужное слово.

— Поверить, — сказала я, заполняя пробел.

Он упрямо покачал головой.

— Нет. Это сложно осознать, Слоан, но я никогда не сомневался в тебе. — отец кивнул в сторону мамы. — Мы всегда знали, что ты особенная.

Плечи мамы, казалось, немного расслабились. Она согласно кивнула, но не стала вдаваться в подробности.

В течение нескольких мгновений за столом царила тишина. Она не была неловкой или напряженной, но я отчаянно хотела знать, что думают мои родители.

Наконец, нежный мамин смех нарушил тишину.

— Ты пугала меня в детстве, — сказала она. — мы ходили в продуктовый магазин или торговый центр, и там ты начинала разговаривать с людьми.

Папа хмыкнул.

— Я помню это. Разговор с тобой об опасности незнакомых людей оказался совершенно бессмысленным.

Мама положила руку на плечо папы.

— Роберт, помнишь Злого Санту?

Рассмеявшись, папа закрыл лицо ладонями.

— Как я мог забыть?

Я понятия не имела, о чем они говорят.

— Злой Санта?

Мама наклонилась вперед.

— Тебе было, наверно, четыре или пять, и мы взяли тебя с собой на ежегодную рождественскую вечеринку с персоналом больницы. Каждый год они приглашали Санта-Клауса, с которыми дети могли сфотографироваться. Естественно, мы стояли в очереди вместе с тобой, чтобы ты могла сесть на колени Санты. Когда настала твоя очередь, папа поднял тебя и посадил к Санте. — она замолчала и прикрыла рот рукой, чтобы подавить смешок. — Ты посмотрела прямо на мужчину и сказала: «Ты не Санта». Когда он попытался возразить, ты тут же погрозила пальцем у его носа и сказала: «Санта веселый, а ты не веселый. Ты злой Санта».

Я рассмеялась.

— Серьезно?

Папа кивнул.

— Ты была права. Мне пришлось поработать с этим Сантой несколько лет, и он — один из самых ненавистных людей, кого я когда-либо встречал.

Я покачала головой.

— Я этого не помню.

Смех мамы медленно утих, и она потянулась через стол, чтобы взять меня за руку.

— Как и сказал твой папа, мы всегда знали, что ты особенная, но в самом лучшем смысле этого слова.

Слезы навернулись мне на глаза.

— Спасибо.

Папа поднял палец.

— И хотя мы уехали из Флориды не только из-за инцидента в школе, мы действительно верили, что тебе лучше расти в городке поменьше. — Его взгляд смягчился. — Нам, вероятно, нужно было приложить больше усилий, чтобы поговорить