Притяжение - Анастасия Ковальковская

что-то тяжёлое, трудно дышать. Сердце бьётся быстрее, словно пытается вырваться. Паника подкрадывается неожиданно, и я делаю шаг назад, цепляясь за спинку стула.

— Всё в порядке? — спрашивает Женя, заметив моё внезапное замешательство.

Я глубоко вздыхаю, стараясь собраться:

— Да… просто воспоминания. Немного неожиданно…

Он кивает, тихо и спокойно:

— Понимаю. Не торопись, если нужно — можем просто посидеть.

Я закрываю глаза на секунду, делаю несколько глубоких вдохов и постепенно возвращаюсь в настоящий момент, ощущая, как паника отступает, оставляя слабое дрожание.

— Спасибо, — шепчу я. — Иногда всё внутри просто вспыхивает без предупреждения.

— Не переживай, — мягко говорит Женя. — Главное, что ты здесь, и всё в порядке.

Я открываю глаза, снова гляжу на гитару, и чувствую, что хоть воспоминания и больны, но рядом есть человек, с которым можно быть самой собой.

После того как я немного успокоилась, я прощаюсь с Женей:

— Ладно, мне пора, — говорю я.

— Хорошо, — улыбается он. — До завтра.

— Спокойной ночи тебе.

— И тебе приятных снов, Настя.

Когда я открываю дверь своей квартиры, телефон внезапно вибрирует. На экране появляется сообщение:

Cat₽₽₽:

«Привет, Настя. Я немного пропал, но всё в порядке. Скучал по тебе.»

Я моргаю, не сразу понимая, кто написал. Потом понимаю: это сообщение от кота, которого я не слышала уже неделю.

Я быстро набираю ответ:

Настя:

— Привет! Уже начала радоваться, что ты отстал от меня… а вот снова появился.

Через несколько секунд телефон снова вибрирует. На экране появляется ответ:

Cat₽₽₽:

— Ха-ха! Я специально проверял, скучаешь ли ты. Но теперь я здесь, и никуда не исчезну. У меня для тебя новый стих.

Чeртовски манилa

даже одетой,

укутавшись в cвитер и тёплую куртку,

а он называл её ярким примером,

примером того,

как лишают рaссудка.

была недоступна,

и тем непременно,

к себe привлекала магическим взглядом,

она для него была сoкровенной,

совсем нелегальной

посылкой из ада.

он знал eё разной: кpасивой, замученной

таких не бросают на полпути к радости,

такие, как правило,

малоизучены,

такую отдать не зaxочешь из жадности.

он терся щeкой об ладони холодные,

закутывал в свитер и тёплую куртку,

она называла его ярким примером,

примером того,

как лишают paccудка.

Настя:

— Ты опять со своими стихами ☺️

Через секунду телефон снова вибрирует. На экране:

Cat₽₽₽:

— Я давно понял: скучать по тебе — это не просто привычка. Это как… невозможно не думать о том, что манит тебя даже, когда тебя нет рядом.

Настя:

— Ого… теперь я начинаю немного бояться твоих «текстов». Ты серьёзно весь день будешь так писать?

Cat₽₽₽:

— Я могу быть очень настойчивым. Но только если это того стоит. А ты… ты, как всегда, вызываешь желание писать и думать, и… придумывать стихи, которые лишают рассудка.

Настя:

— Настойчивый, да? Ну что ж… посмотрим, выдержу ли я твою «поэтическую атаку».

Cat₽₽₽:

— Ах, это даже не атака… это исследование твоих границ. Но предупреждаю: границы у тебя опасно красивые.

Настя:

— Опасно красивые? Ты серьёзно? Или просто пытаешься меня рассмешить, чтобы я пропустила твою хитрость?

Cat₽₽₽:

— Я могу и рассмешить, и сбить с толку… Иногда это одно и то же. А сейчас… я просто хочу, чтобы ты вспомнила, что скучать по тебе — моя самая честная привычка.

Настя:

— Хм… «самая честная привычка». Так кто же ты?

Cat₽₽₽:

— Кто я? Это вопрос, который ты задаёшь слишком часто, а ответ всегда разный. Сегодня я тот, кто скучал по тебе всю неделю. Завтра… кто знает?

Настя:

— Ладно, мистер «кто знает», но почему ты внезапно пропал?

Cat₽₽₽:

— Иногда даже тем, кто не хочет терять связь, нужен маленький побег. Но я всегда возвращаюсь… особенно к тому, кто лишает рассудка.

Настя:

— Чёрт, это звучит слишком загадочно… и слишком лестно одновременно.

Cat₽₽₽:

— Знаю. Иногда загадочность и лестность — лучший способ убедиться, что ты обо мне думаешь.

Настя:

— Значит, я должна постоянно думать о тебе, чтобы ты был доволен?

Cat₽₽₽:

— Не обязательно… Но если будешь думать обо мне, я обещаю быть не слишком жестоким.

Настя:

— Хм… «не слишком жестоким», говоришь? Ты вообще понимаешь, что творишь со мной своими словами?

Cat₽₽₽:

— Понимаю… и делаю это намеренно. Иногда игра словами — лучший способ приблизиться к человеку, не ступая слишком близко.

Настя:

— Ладно, мистер «игра словами». А если я начну отвечать своими… что тогда?

Cat₽₽₽:

— Тогда мы будем танцевать на грани безумия. И, поверь, это танго стоит того.

Настя:

— Ладно, мистер «неудержимый», давай проверим… если ты так уверен в себе, ответь честно: скучаешь ли ты по мне прямо сейчас?

Cat₽₽₽:

— Скучаю. Но только если ты будешь честна со мной: скучаешь ли ты по моим стихам… или по мне?

Настя:

— Хм… Думала о тебе. А стихи… ну, они помогают вспоминать, какой ты… странный.

Cat₽₽₽:

— Странный? Отлично. Значит, мои «странности» работают на цель. А цель проста: я хочу, чтобы ты улыбнулась, даже когда я далеко.

Настя:

— На сколько ты далёко от меня?

Тишина, ответ не приходит, сегодня диалог у нас с котом не такой, как всегда. Раньше он меня пугал, а сегодня диалог был совершенно другим. Встаю с кресла, и у меня начинает темнеть в глазах — резкая боль в голове и горле. Я просто валюсь на кровать, накрываюсь одеялом и засыпаю.

Глава 7

Я открыла глаза и сразу почувствовала, что что-то не так: тело свело ломотой, горло горело огнём, а в висках пулей билось что-то тяжёлое. Свет из окна резал глаза. Я попыталась встать — ноги подкосились, и воздух вырвался коротким, болезненным свистом. Руку тянуло к телефону, но пальцы не слушались. Я поняла, что заболела по-настоящему: не просто устала — что-то внутри требовало покоя и помощи. Сердце колотилось, и я с трудом проговорила про себя: «Надо вызвать врача… или хотя бы пойти к Жене, за градусником»

Я с трудом поднялась, опершись на край кровати. Пол под ногами будто покачивался, и каждый шаг отдавался гулом в голове. Горло сжало, дышать стало трудно — как будто воздух стал гуще.

Рука дрожала, когда я потянулась к косяку двери. Хотелось просто сесть на пол и закрыть глаза, но мысль о том, что у Жени есть градусник, гнала вперёд.

Коридор тянулся бесконечно. Шаг, ещё один. Сердце стучало где-то в ушах, кожа покрылась холодным потом. Я почти не слышала собственных шагов — только шорох ткани о