Лора. Проклятый медальон императрицы - Арелла Сонма

окнах, обитые шелком кресла, туалетный столик с зеркалом в серебряной оправе — все предметы мебели гармонично сочетались друг с другом, создавая атмосферу уюта и спокойствия. На стенах висели картины в золоченых рамах — пейзажи, портреты.

— Вы наверно очень богаты? — спросила невзначай старика.

— Я занимаюсь наукой, исследованиями. Можно сказать я ученый... Преподаю еще в Университете... Ну это потом. А сейчас спать. Вам нужно набраться сил перед делами.

— Что за дела? Я что-то должна выполнить?

— Если медальон тебя привел, значит ты должна исполнить свою миссию. В книге написано о спасении мира или государства... Еще не разобрал.

— Покажите эту книгу?

— Завтра, все завтра, сударыня, — пообещал старик и закрыл за собой дверь.

Странно. Спасение мира... То же было написано в книге, которую мне принесла подруга. Может у него такая же книга и не вырваны страницы?

Я забралась под одеяло и заснула сном младенца. Проснулась от ощущения, что кто-то на меня смотрит. Открыв глаза я ахнула. Женщина в черном платье стояла и рассматривала меня.

— А вот вы и проснулись! Пора на процедуры, — спокойно произнесла женщина.

— А вы кто? Что за процедуры?

— Госпожа, меня зовут Фрося. Я горничная и буду вам помогать. Сейчас мы пойдем в дальнюю комнату. Там я уже наполнила ванну с водой.

Фросе на вид было лет сорок. Худая брюнетка казалась немного отстраненной. Ее движения были плавными и тихими, будто она боялась нарушить тишину этого огромного дома.

В ее темных, глубоко посаженных глазах читалась усталость, словно она была свидетельницей многих тайн и утрат.

— Понятно, — с трудом переваривая информацию в голове, сказала я.

Я поднялась с кровати. Фрося подошла ко мне и помогла надеть халат. Мы прошли в ванную комнату.

У стены стояла стальная ванна, наполненная теплой водой. Фрося помогла мне раздеться, и я осторожно погрузилась в воду. Напряжение постепенно отступало и я расслабилась в воде.

— Расслабьтесь, госпожа, — тихо произнесла Фрося, — Я добавлю немного масла и трав. Это поможет вам снять сонливость и взбодриться.

— Вы так добры, спасибо!

Фрося на мгновение замерла и удивленно подняла брови.

— Прошу вас, госпожа, не говорите так... Мы вам должны быть благодарны, — произнесла Фрося и поклонилась.

Я поняла, что сказала что-то непонятное и непривычное для этого времени. Нужно будет привыкнуть к местным правилам и обычаям.

После ванны женщина в черном обтерла меня полотенцем. Помогла затянуть корсет и надеть новое платье.

Ткань оказалась неожиданно приятной к телу, шелковистой и легкой. Корсет, сковывал движения, достаточно плотно стягивал мою талию и грудь. Я смотрела на свое отражение в зеркале и едва узнала себя.

Пышные локоны, искусно уложенные вокруг лица, высокий воротник из кружева, подчеркивающий бледность кожи. Это был образ совершенно другой меня, одновременно изысканной и очень молодой.

— Вам так идут платья бывшей госпожи! — сказала Фрося.

Я хотела опять сказать ей спасибо за комплимент, но прикусила язык. Может лучше больше молчать? Сойду за свою.

— А от чего умерла невестка Ивана Михайловича?

— Она покинула этот мир вместе с нерожденным ребенком... Говорили, что ребенок был в неправильном положении.

— О боже! Как мне жаль! Какое горе для семьи... А разве кесарево не делают у вас? — спросила я.

Опять сказала не подумав. Какое кесарево в это время? Это было опасной и рискованной операцией.

— Извините, госпожа... Я не поняла вас.

— Забудьте... Это я так, сказала не подумав.

Фрося позвала меня в гостиную. Женщина в черном поклонилась Ивану Михайловичу, который сидел за столом и вышла.

— Сударыня! Вы все краше и краше с каждым днем. Садитесь завтракать.

Старик опять помог мне сесть, придвинув стул. Он с довольным видом разглядывал меня со всех сторон.

— Лора, вы не сказали с какого времени переместились к нам.

— 2025 год. Век информационных технологий, полетов в космос и... глобального потепления.

Объяснять концепции будущего людям из девятнадцатого века — задача не из легких. Необходимо было подбирать правильные слова.

— Мы научились летать в небе, общаться друг с другом на расстоянии. Но, к сожалению, прогресс имеет и свою темную сторону. Загрязнение окружающей среды привело к изменению климата на планете... Экологи говорят, что это представляет серьезную угрозу для человечества.

— Все из-за вредных выбросов в атмосферу, полагаю?

— Да! У нас есть фабрики, автомобили, электростанции и все это ежедневно выбрасывает тонны углекислого газа и других вредных веществ в атмосферу. Они образуют парниковый эффект, постепенно нагревая планету.

— Плохо... Прошу попробуй эти калачики. Кухарка приготовила сегодня. Мои любимые.

— Благодарю! — сказала я и откусила калач.

— Давайте я поухаживаю за вами. Налью чай со сливками, — сказал Петр, внезапно вошедший в гостиную.

Он подошел ко мне, пристально посмотрев в глаза.

— Ты рано поднялся сегодня, — пробормотал Иван Михайлович, вытирая губы тканевой салфеткой.

— Не спалось... Все время думал о прекрасной и загадочной незнакомке, что будет жить в нашем доме, — Петр улыбнулся мне, наливая чай в чашку.

Мне стало не по себе от его черных, сверлящих глаз. Я старалась не показывать своего смущения, прикрываясь глотком обжигающего чая.

— Вот, шалопай! Угомонись и не смущай Лору.

— Иван Михайлович! Мне бы хотелось взглянуть на книгу. Помните, мы вчера о ней говорили? — нарушив тишину, сказала я.

— Какую книгу? Я тоже желаю посмотреть, — сказал Петр.

— Это не для тебя книга, — дед обратился к внуку. — Сейчас я покину вас. Мне нужно в Университет... Когда приду, тогда и продолжим нашу беседу и книгу покажу.

Почему-то старик оттягивал наш разговор. Такое ощущение, что и книгу он не хочет показывать.

— А вы с Петром пойдете в лавку за тканями. Пусть Лора сама выбирает ткань для новых нарядов... Думаю, ей надобно обновить гардероб.

— Можно я пойду одна? Петру заниматься надо, уроки учить. А мне все равно делать нечего. Вот и схожу.

— Уроки учить? Я что маленький? Да, я учусь в Университете, но через неделю уже закончу... И сегодня я всецело ваш. Сейчас оденусь и пойдем.

Я вздохнула обреченно. Не хотела оставаться с этим мальчишкой наедине. У меня от него мурашки по коже и то, как он на меня смотрит вызывает у меня смущение. У меня! У взрослой тетки, которой скоро исполнится сорок лет.

Петр ушел и мы остались наедине с дедом.

— На самом деле он очень умный парень. Самый лучший ученик среди своих сверстников и даже многих преподавателей за пояс заткнет... Я его специально называю шалопаем, чтобы нос сильно не задирал.

— Странно, а я почему-то подумала, что ему трудно дается учеба.

— Он слишком прямолинеен. Я его ругал не раз за