Маска честности - Анна Роквелл

– Что-то я совсем запуталась. – Я шумно выдохнула и закрыла лицо руками. – Почему это так сложно?!

– Я понимаю, вы устали. Сегодня был сложный и эмоциональный сеанс. Хм… Раз вам нужен ответ уже в понедельник, давайте попробуем небольшой трюк. В другой ситуации я бы не рекомендовала принимать такое решение с наскока, но сделаем исключение. Что ж, вы уже поразмышляли над обоими вариантами, и теперь попробуем простое упражнение. Закройте глаза, расслабьтесь и представьте безопасное место, дарящее вам умиротворение и комфорт. Там, в глубине себя, многие находят ответы на самые сложные вопросы. Попробуем?

Ее предложение показалось мне интересным.

Я устроилась поудобнее и закрыла глаза. Несмотря на то что приятный женский голос направлял меня к безмятежному лугу, я оказалась на кухне своего огромного дома в Лос-Перросе. Прошла вдоль кухонных шкафчиков, вышла в гостиную, взяла одну из разбросанных по дивану тетрадей. Испанский. Недописанное эссе, которое я бросила из-за возвращения в Нью-Йорк.

Тем временем Бетти велела представить, как кто-то очень важный и близкий появляется передо мной и зовет.

Я мгновенно увидела человека, вылавливающего листья из бассейна. Он повернулся, посмотрел на меня своими прекрасными серыми глазами и невыносимо ласково сказал:

– Привет, Баркер!

Я открыла глаза и посмотрела на Бетти. Ощущение после упражнения было очень странное: недоумение, волнение, граничащее с тревогой, но главное – радость. Радость, что ответ есть, и я совершенно точно знаю, что он правильный.

– Судя по вашему лицу, вы нашли то, что искали. Поздравляю! Я ведь говорила, что вы уже знаете все ответы. Нужно просто быть честной с самой собой!

2 декабря. Среда

Новая неделя. Новый сеанс у психотерапевта.

Сегодня Бетти в своем розовом объемном кардигане была похожа на маршмеллоу. Большое, милое и ласковое маршмеллоу, с которым мне предстояло поделиться самыми сокровенными мыслями.

А мне не хотелось. С прошлой субботы я чувствовала себя лучше – удалось поспать целых двенадцать часов, пусть и разбросанных по разным дням. И мне даже не показывали слайд-шоу!

После того как я подписала документы и на неопределенное время официально стала Баркер, мне тоже стало лучше – что-то невероятно тяжелое перестало давить на грудь и позволило дышать.

Хотя, нужно признать, эффект длился не слишком долго.

Во вторник курьер принес мне свеженькие документы, среди которых, естественно, были права и загранпаспорт. С фотографиями. Фотографиями моего молодого лица. Слегка загорелого. Обрамленного копной спутанных волнистых волос. От прежней меня остались только большие испуганные карие глаза. И в тот момент они показались мне такими чужеродными на этом странном молодом лице, что… Короче, у меня случился очередной срыв. Последняя тарелка разлетелась вдребезги, я схватила куртку и выскочила на улицу. Бродила по городу без цели, просто чтобы уйти. Вернулась только глубокой ночью.

Зато я уснула! Это ведь большой плюс, правда?

* * *

– Как у вас дела, Саманта? Вы прокололи ухо? – поинтересовалась Бетти.

– Ах, это… – Я вынырнула из своих мыслей и машинально потрогала новую сережку. Да, мои ночные скитания привели в пирсинг-салон. Вы знали, что индастриал – это очень больно? Именно то, что мне было нужно. – Вчера сделала.

– Который по счету? – Беззаботный тон прошлого вопроса улетучился, теперь голос Бетти звучал очень серьезно.

– Пятый, – ответила я, уже зная, куда повернет разговор.

– Вы не против, если я взгляну на предыдущие?

– Это обязательно?

– Да, – на удивление строго и резко сказала женщина.

Я тяжело вздохнула и убрала волосы за уши.

– Два старых, три новых. На разных ушах. Саманта, как вы спите?

– Осторожно, – пошутила я. Но Бетти не улыбнулась. Пришлось отвечать честно. – Плохо, но не из-за проколов. Я сплю на спине, и сережки мне не мешают. Мешают мысли.

Женщина кивнула, но ничего не сказала. Она ждала продолжения.

– Боже, не смотрите на меня так, пожалуйста! Вы же обещали меня не осуждать!

– Я и не осуждаю. Я обеспокоена отсутствием сна. Вы не говорили о бессоннице в прошлый раз. Этого не было в информации от Портера.

– Это началось недавно, но после разговора с вами мне лучше. Я начала спать, честно!

– Сколько?

Я замялась.

– Мне и так ясно, что недостаточно, – вздохнула Бетти. – У вас раньше были проблемы со сном?

Я активно замотала головой.

– Точно? – с прищуром спросила она.

– В школе… Потом в колледже… Ну и в начале работы.

– То есть в стрессовых ситуациях, – кивнула она, делая пометку в блокноте. – Вы обращались за помощью?

– Нет, оно как-то само проходило.

– Поняла. Что ж, в этот раз я настоятельно не рекомендую пускать бессонницу на самотек. В вашей ситуации это очень затруднит лечение. Я выпишу направление на анализы, а потом мы подберем подходящие медикаменты.

Я открыла рот, чтобы запротестовать, но Бетти посмотрела на меня сурово:

– Саманта, вы сами пришли ко мне за помощью. Вы согласились сотрудничать. Вы сами говорили, что жить сложно и вы хотите поскорее во всем разобраться. Тогда к чему протесты? Я ведь по лицу вижу, что вы собираетесь отказаться. Таблетки – это не страшно.

Я закатила глаза и фыркнула.

– Да, понимаю, у вас был негативный опыт с гормональной терапией. Но то, что выпишу я, не имеет к гормонам никакого отношения. Подобранные препараты помогут наладить сон, а значит, и терапия станет продуктивнее. Вы мне верите?

Я поджала губы, но все же кивнула. Да, мне сложно принимать помощь. Первая реакция – протест. Жизнь выучила со всем справляться самой. Но Бетти безусловно права: я сама сюда пришла и уже поздно брыкаться, протестовать и закрываться. Это значит, что придется говорить. Даже если больно. Даже если страшно. Даже если не хочется. И таблетки тоже придется пить.

Саманта, ведь ты же хочешь снова найти себя и начать жить, правда?

23 декабря. Среда

Будний день. Вечер. Совсем скоро Рождество.

Прошел почти месяц, как я начала ходить на терапию. И вот первые результаты – я была готова выйти в люди.

В баре, где любили собираться мы с Лидией и Чедом, негде было яблоку упасть.

Через большое окно был виден единственный свободный столик посреди зала. Он заказан. Он наш! Но я не могу зайти без сопровождения – мне еще нет двадцати одного. Боже, почему я не выбрала новый год рождения? Ну ведь Портеру же ничего не стоило прибавить мне всего три года в бумажках. Саманта, ты такая тупица!

Я продолжила переминаться с ноги на ногу, пялиться на столик и шепотом проклинать опаздывающих друзей.

Рядом со