Предал? С вещами на выход! - Галина Колоскова

— По счастливой жизни траур не носят. Хотя вам очень идёт чёрный цвет. — Подзывает официанта поднятыми пальцами. — Обедать будете?

— Да! Голодная, как волк.

Он терпеливо ждёт, пока сделаю заказ, и ещё раз повторяет:

— Что случилось? Кого ради вашей улыбки я убью, не раздумывая?

Разве можно удержаться от смеха?

— Не надо никого убивать. Мне нужно, чтобы ваши люди этой ночью меня ограбили. Устрою в подвале короткое замыкание, камеры отключатся. Никто из них не засветится. Нарисую схему, где и что лежит.

Мускулистые руки сложились на мощной груди. Тёмные глаза сверлят моё лицо.

Понимаю, что я способна удивить. Но к чему такая большая пауза? Начинаю нервничать. Безымянные пальцы постукивают подушечками по столу.

Наконец, живой монумент показывает признаки жизни. Чуть наклоняется вперёд. Наши глаза оказываются на одном уровне.

— Вот это поворот. Зачем тебе это?

Кто-то забыл, что сканировать меня и тем более подчинить своей воле, не удастся. Ответила, не моргнув глазом.

— Хочу сделать больно негодяю мужу!

Он откидывается на спинку стула. Внимательный взгляд ещё раз ощупывает мою фигуру. Произносит с усмешкой:

— Траур по счастливой семейной жизни?

Так же бесцеремонно смотрю на него. Рядом с Володей могу быть собой.

— По ней самой! Не хочу углубляться, но мне сегодня сделали очень больно. Поможешь?

— С удовольствием, если дело в вашем идиоте муже! — длинные пальцы потянулись к моему лицу и замерли в сантиметре от непослушной прядки.

Я моргнула, давая добро.

— Ты помнишь, что я говорил два года назад? — прядка аккуратно заправлена мне за ухо.

Киваю.

Тыльная сторона горячих пальцев осторожно коснулась моей скулы.

— Всё в силе. За мной ты будешь, как за каменной стеной.

Улыбаюсь, мягко отводя голову.

— Я замужем.

Скривилась, понимая, что для человека напротив не существует преград.

Невозмутимый взгляд. Большие плечи приподнялись. Нарочито равнодушный голос высказал ровно то, чего я боюсь.

— Это легко исправить.

Ни один мускул на смуглом лице не дёрнулся. Просто скала в море людских пороков, о которую можно разбить лоб.

Нервно тарабаню пальцами по столу. Северова я ненавижу, но не настолько. Пусть живёт и жалеет, что поступил со мной по-скотски. Особенно после того, как всё у него заберу. Посмотрим, останется ли с ним акробатка. Чеканю жёстко, глядя в тёмные глаза:

— Зорин! Не вздумай тронуть Бориса. Я сама с ним разберусь. По-своему!

Наблюдаю за пламенем, что понемногу тухнет в дьявольских глазах. Усмешка кривит жёсткие губы. Говорит, словно делает одолжение:

— Как скажешь… — Кивает на подскочившего официанта. — Давай обедать!

Возвращаюсь домой с двояким чувством. Заказ сделан. Ценные для меня и дорогие для предателя вещи исчезнут поздним вечером. Нас несколько раз пытались ограбить. В этот раз у воров получится.

Готовлю для себя алиби.

— Мама, можно приеду к тебе? Нужно поговорить. Мне очень плохо.

— Конечно, родная, в любое время. Что случилось? — голос родного человека делает меня слабой. Не сдерживаю хлынувших слёз. Говорю через всхлип:

— Всё хорошо, мамочка! Не расстраивайся. Приеду, расскажу подробно.

Как же не хочется ощущать себя слабой. Заезжаю в карман, убираю салфеткой следы слез. Подмигиваю отражению в зеркале.

— Не сцы, Маша! И не таких медведей обламывали!

Осталось разобраться с тем, что недоделала с утра.

Первой к мусорному контейнеру выношу коробку с хобби свекрови. Как раз вовремя. Малышки таджички играют неподалёку. Громко зову:

— Девчата, разбирайте куклы! — Ставлю коробку на землю. — Они все новые.

Девочки не бегут разбирать дармовщину. Оказались очень воспитанными. Самая шустрая говорит за всех.

— А почему? У вас праздник?

Сердце сжимается. Не дай Бог никому такой радости, а вслух с улыбкой подтверждаю:

— Да! Только наоборот. Дарю я! Смотрю в довольные глаза девчонок и думаю, почему не сделала этого раньше?

Протягиваю лучшую из коллекции, любимицу Борюсика, маленькой девочке с печалью в глазах. Хоть кто-то не скиснет, а повеселеет благодаря его матери.

— Возьми. Это тебе. С куклами можно играть в песочнице. Подарок от моей свекрови!

Чувствую, как сзади тянут за подол домашнего платья. Резко оборачиваюсь к нахалу, и замираю. Радуюсь, что не приложила грубым словом.

— А мне подарок? — красивый мальчик протягивает ручку. Чёрные глазёнки выжидающе смотрят со смуглого личика. Ветер треплет густые кудрявые волосы. — Только я не играю куклами. Можно машинку?

Ну как такому ангелочку отказать? Перебираю в уме, что ещё ценно для мужа? Коллекция его часов! Улыбаюсь. Спрашиваю, зная, что этого у малыша точно нет:

— Машинки сегодня нет, но для тебя у меня есть часы. Хочешь? — глазёнки мальчишке становятся круглыми. — Сейчас! Вынесу!

Выгребаю из первого ящика все хранящиеся там модели. Разглядываю золотые, те, что подарила Борису на десять лет нашей совместной жизни. Думаю, они особенно понравятся малышу.

Выношу через пятнадцать минут вместе с самолётом, что нашла на полке в комнате сына.

Мальчишка терпеливо ждёт в паре метров от опустевшей коробки. Куклы уже разобрали. Вздыхаю с сожалением. Почему не родила второго, третьего ребёнка? Слушала Бориса, что не к времени, нужно встать на ноги, подождать немного. А сейчас уже поздно. Присаживаюсь на корточки. Протягиваю подарки.

— На, держи! Часы и самолёт вместо машинки. Лётчиком будешь!

Чёрные глазёнки широко распахнуты.

— Крутые! — малыш, не расстёгивая, надевает браслет на тонкое запястье. Прижимает к груди подарок от сына. — Я буду лётчиком!

С восторгом смотрит на меня снизу вверх, а я чуть не писаю от умиления. Столько счастья в глазах мужчины не наблюдала давно. Даю себе обещание:

«Машка, разведёшься с говнюком, заведёшь нормального мужика и родишь ребёнка!»

Эмоциональные качели продолжаются, стоит зайти домой. Тошнота мешает дышать. С остервенением собираю вещи предателя в чемоданы, коробки. Не могу слышать его запах в доме. Один за другим выношу их на помойку. Дворники собрались неподалёку, следят за моими действиями. Наблюдают за аттракционом невиданной щедрости. Надеюсь, осмелеют, когда я уеду из дома. Не хочется, чтоб дорогие шмотки оказались на свалке.

Глава 6

— Я сразу говорила, что он тебе не пара! Старый пердун! — мама капает в стакан успокоительное. — Что ни дерьмо, то к нашему берегу! Какие мальчики за тобой ухаживали, а ты выбрала крокодила! — завела она любимую песню. — Непутёвые эти Борисы. Ни одного верного среди них не знаю!

— Мам, причём тут имя? Хорошо мы с ним жили. Внука тебе умницу родили, вырастили.

— У моей соседки, — она показала глазами на чаёвничаю с нами Татьяну Васильевну, — трое! А вас еле на одного хватило. Всё бизнес строили. И что теперь? Муж гуляет, а тебе себя и занять нечем!

Убедить в