Волчья Ягодка - Алана Алдар

Сева заливисто расхохотался.

— А ты забавная.

— Обхохочешься, — буркнула, но все же улыбнулась Севе, не рискнув

взглянуть на их предводителя. Его «друг, начальник и брат» чуть ли не зубами

скрежетал, что мне доставляло странное, мазохистское

удовлетворение.

— Я здесь истина в последней инстанции, — ошпарив моего спасителя злым взглядом, выдавил таки наш попутчик. Сева только усмехнулся, но, что важно, не возразил.

— Я, вообще— то, хотел тебя у Полины пристроить, но в словах Сергея Захаровича есть

резон и как я могу ослушаться начальство, — а вот теперь Сева звучал как— то… с

намёком что ли. Нахмурилась, понимая, что между строк, мой знакомый передает

или спрашивает что-то, понятное только им двоим. Не дождавшись реакции,

продолжил, — поэтому тебе действительно стоит остаться на ночь у меня. У Полины

и комната одна, а у меня целых три. Да и к лесу ближе она живет, а там… волки.

— Самые настоящие? — округлила от страха глаза. — Я, ужас как,

боюсь всякую живность. Петухов, — меня один в детстве за задницу клюнул, коров,

у бабушки одна чуть не боднула, а я ведь просто ей травку дать хотела,

насекомых всяких, жуть как боюсь! Собак тоже, — вздохнула, — соседская кикимора

меня все облаять норовит. А тут… целые волки!

Воцарилась тишина. Сережка— председатель воздел к небу лицо, с

силой зажмурившись, словно молился кому. Сверкнула молния, на миг сделав его

лицо хищным. А Сева поджал губы, как будто ну очень старался не рассмеяться.

— Где взять столько нервов, — услышала злое ворчание напоследок. Наш Сергей

Захарович, не прощаясь, свернул влево, направляясь к дому побольше остальных.

— Он всегда такой? — кивнула туда, где скрылась аппетитная задница.

“ Все как на подбор, блин” — скосила взгляд на упругий зад

Севы.

— Нет. Он очень крутой. Ты его просто не знаешь. Возможно, вы даже

подружитесь, если останешься здесь подольше.

— Очень надеюсь, что нет, не обижайся, — виновато отвела глаза. —

Как только наступит утро, надеюсь покинуть столь милое, но странное местечко.

— Разве что гроза быстро закончится, а так— то придется задержаться.

— Начинается! — Я аж остановилась и зло топнула босой ногой. Носок чавкнул

уже в основательно разбухшей кашице грязи, слезая со стопы наполовину. — Ну что

опять может быть не так в этом Богом забытом месте?

— Размытые дороги, — Сева развел руками, — мы, кстати, пришли.

Глава 7

— Я тебя слушаю, — на ходу застегиваю рубаху, выходя из ванной босым. Брюки натянул сразу там. В отличие от Олега у меня нет привычки ходить по дому в полотенце — вдруг зайдет кто, а вожак без порток. У нас в поселке двери закрывают только гости. Свои — никогда. Никто не возьмет без спросу чужого и не напакостит. Может, поэтому и не жалуют в стае чужих — от этих никогда не знаешь, чего ожидать. Даже к приведенным истинным всегда относятся с холодом и недоверием, пока те не дадут клятву у Лика Богини. Всякое бывало, а у волков хорошая память.

— Я собирался что-то сказать? — в привычно наглой манере, раздолбай — Олег прикладывает какую-то заморозку к башке.

— Например, как вышло, что бету моей стаи вырубила хлипкая девчонка, на которую и дышать — то страшно — того гляди переломиться, — удивленно — насмешливый взгляд ужасно бесит, привычно гашу в себе волну ярости. Вожак не должен поддаваться эмоциям. Вожак живет логикой и думает о благе стаи в первую очередь.

— Положи, где взял, — заметив, как Олег потянулся к моей кружке уже откровенно рычу. Знает же, как ненавижу, когда трогают мои вещи. Специально дразнит, нарывается. Ясно, откуда ветер дует.

— Ну, видно зря батя говорил, что худая жена — хуже худой кастрюли, — демонстративно ополоснув кружку, Олег смеется и продемонстрировав мне, ставит на полку, на место ставит, надо же.

— Когда ты повзрослеешь, Олег? Тебе сколько? Пятнадцать? Какого лешего ты вытворяешь? — не нужно было столько времени ему спускать. Да, парень рано потерял отца и остался без твердой руки, да я виноват, что не справился и не стал тем, кто сожмет его тисками воли до хрипоты, чтобы переломить эту дурь. Все ждал, что перебесится повзрослеет, а выросло вот. Шумно выдохнув сквозь зубы, наливаю себе узвара Полины. Хороший напиток и сама Полина хорошая девка. Жаль мне такой боги не выделили…

— Я в своем праве, — от наглости тона аж до нутра пробирает. Медленно отставляю пустую тару, и тут же резко оборачиваясь, сношу брата к стене, впечатав спиной в сруб.

— Ты последние мозги прокурил?! Хоть бы подумал, что ставишь под угрозу стаю! Или, может, у нас много лишних волков? — ненавижу безответственных! Поубивал бы к чертям! Разве так трудно сначала думать, а потом делать?! — Кощей найдет. И придет сюда! Давно не видели его? Забылось?

— Остынь брат, не вижу причин для паники. Я же сказал, Я в своем праве.

Едва сдерживаюсь, чтоб не приложить его теперь собственноручно дурной головой о стену. Молодец болонка, правильно огрела. Мало, видать.

— Да что ты? Еще скажи, что ты учуял ее. В полном перегара, дыма и парфюмов баре? — Все эти парижи и лондоны напрочь любому нюх отобьют. Где уж в этом коктейле уловить запах самого человека! Перебито все дрянью разномастной. — Не мне тебе рассказывать, что если бы все было так просто, все волки давно б ходили с брачной связью! — тьфу! Смотреть противно: отвел глаза, зараза. — Верни назад завтра же. Извинишься лично. И перед девкой, и перед Киром.

— И не подумаю. Она останется здесь на две недели, как положено. Тринадцать дней, брат.

Апперкот и голова Олега дергается, ударяясь — таки затылком о стену. Довел, идиот!

— Я. Сказал. Извинишься перед девушкой. И вернешь, откуда взял. ЛИЧНО.

— Нет, — отирая рожу от крови, Олег напрягается, явно готовый дать отпор. Давно мы не дрались. С детства считай.

— Не заставляй меня использовать силу. Пока еще Я решаю в стае судьбу чужаков. И девчонка утром вернется в “Кости”. Твоими стараниями. Это последнее слово, Олег. Или ты сейчас же заявляешь на нее права, или даже рот не открывай.

— Я не себе, — Да чтоб тебя! Скрутив идиота пополам, окунаю патлатой головой в раковину, на всю открутив вентель. Брызги холодной воды летят мне в лицо и на рубаху.

— Остыл? А теперь скажи мне, с каких пор мы чувствуем чужую пару и