Вернуть истинную. Наследник для волка - Елена Белильщикова

мужчина с хмурым лицом открыл передо мной дверцу машины. Обнаглев, я попросила подбросить меня не домой, а на работу. Он молча кивнул, и машина мягко тронулась с места. У меня вырвался вздох облегчения. В конце концов, я не приняла щедрое предложение Марка стать девушкой Его Богатейшего Волчейшества. Так что терять источник дохода — это плохая идея. А мне и так устроят выговор за опоздание.

Я не ошиблась. Стоило мне влететь в небольшой супермаркет, как меня встретил злой взгляд моей начальницы.

— Ева, ты в курсе, сколько девушек заняло бы твое место? Как для уборщиц, у нас зарплаты лучше, чем везде!

«Потому что и мыть здесь нужно гораздо больше! — мысленно огрызнулась я. — А еще по приказу и ящики тяжелые таскать, и товары помогать расставлять. Даже если это якобы не моя обязанность».

— Простите, Ольга Владимировна, — пробормотала я, опуская взгляд в пол, чтобы она не прочла злость в моих глазах. — Это больше не повторится.

— Конечно, не повторится! Иначе мы просто вышвырнем тебя отсюда! От тебя что требуется? Прийти и шваброй по полу повозить! И с этим справиться не можешь! За работу. И вот еще… стекла на дверях натри. Смотреть противно. За что тебе платят?

«И что на тех стеклах? Парочка пылинок накопилась с прошлого раза, как я мыла?!» — захотелось сказать мне, но я лишь сильнее стиснула зубы.

Покачав головой, Ольга Владимировна зацокала каблучками прочь. В подсобке меня ждала тележка не только с ведром и шваброй, но и куча моющих средств. Ведь начальница очень любила приуменьшать. Помимо пола этот супермаркет был по ночам моими владениями от и до! Я вытирала пыль на полках и мыла те самые треклятые стекла, причем, не только на дверях, но и на всех окнах. Мне же нужно было драить кафель на стенах и полу в туалете. Да и не только его. Протереть зеркала там — это самая, наверно, приятная задачка. В остальном я натягивала перчатки повыше и пыталась заставить свое отвращение заткнуться. В первые разы меня даже мутило. Потом желудок понял, что его бунт никого не интересует, и перестал так ярко отзываться на брезгливость.

В общем, к утру супермаркет должен был блестеть! И если я была довольна своими стараниями, то Ольга Владимировна никогда. Впрочем, она придиралась ко всем, и уборщицы редко здесь задерживались надолго. Но у меня не было такой роскоши, как уволиться. Лекарства для мамы стоили дорого, а без них она не протянула бы и месяца.

Мои мысли прервал звонок телефона. Я удивленно вскинула брови, стягивая перчатки. Связь на окраине работала кое-как. Так что пробившийся звонок в последнее время, скорее, удивлял. Обещали починить, но эти обещания все откладывались. А стоило позвонить, как какая-то волчица на том конце «провода» фыркала, что, может, вообще, проблема в телефоне? Ну, конечно. Кнопочные звонилки не чета дорогущим вариантам, которые оборотни меняют чаще, чем люди здесь сапоги.

— Да? Я слушаю, — нервно выдохнула я.

— Это дочь Татьяны Петровны? — поинтересовался незнакомый голос. — С Вашей мамой случилось несчастье.

Я сразу же бросила перчатки на тележку и побежала на выход. Даже не убрала ничего в кладовку. Плевать! Сейчас мне было не до этого. Выбежав на улицу, я огляделась по сторонам. В наших местах если и работали один-два таксиста, то в такое время они предпочитали сидеть дома. Ведь на улице уже успело потемнеть.

В глаза ударил свет фар. Я бросилась к дороге, отчаянно махая рукой. Водитель затормозил, опуская стекло.

— Пожалуйста, подбросьте до…

— С дороги пошла! — гаркнул он на меня. — Я тебе такси, что ли?!

Машина тут же рванула с места. Я едва успела отскочить. Оставалось только добираться самостоятельно. От волнения слезы наворачивались на глаза. Я бежала по полутемным улицам с бешенно колотящимся сердцем. И вот передо мной оказалось старое облезлое здание. Позабыв про бахилы и все на свете, я ворвалась внутрь.

Увидев меня, мамин врач завела меня к себе в кабинет. Это была женщина в годах в узких очках и губами-ниточкой того цвета, которым в школе ставят тройки.

— Ну, а чего вы хотели, чего вы ждали? — развела она руками и села за стол, прихлебывая дешевый чай. — Ей операция нужна. Срочно, причем. А мы что сделать можем? Где я оборудование возьму? Сто раз уже ей твердила, чтобы записывались в хорошую клинику…

— К оборотням, — хмыкнула я, сидя на краешке стула и напряженно сжимая пальцами.

— Да хоть к кикиморам болотным, — она недовольно поджала губы. — Вы же сами понимаете, там другой уровень.

— И другие цены! — не выдержала я. — Мы стараемся, копим, но это же очень большие деньги…

— А я что сделаю? — огрызнулась она. — Мы ей лекарства дали, конечно, но диагноз серьезный. С такими вещами не шутят. Это все так, поддержка. Небольшая отсрочка.

— Я понимаю, — глухо проговорила я, низко опустив голову. — Если без операции… сколько у нас времени?

— Его уже нет.

Мне разрешили ненадолго заглянуть к маме в палату. Правда, поговорить не получилось. Врач строго-настрого запретила будить. Я тихонько подошла к кровати и осторожно поправила одеяло.

«Ты будешь жить, мама, — сказала я мысленно. — Я что-нибудь придумаю, обязательно что-нибудь придумаю!»

Выйдя из больницы, я обессиленно опустилась на скамейку. Из крашенного в белый окна бил желтый свет, вокруг вилось комарье, но мне было не до этого. Вкалывая на двух работах, удалось накопить так, каплю в море по сравнению с той суммой, которая нужна для того, чтобы положить мать в клинику, где обычно лечат богачей-оборотней. Мама категорически отказывалась от идеи продать нашу квартиру. Все твердила: «Вот не станет меня, и куда ты? По миру пойдешь?» Да и сказать по правде, наше третьесортное жилье не тянуло даже на десятую часть необходимых денег. С кредитом тоже не складывалось — узнавала уже, прощупывала почву.

Я с досадой стукнула кулаком по скамейке. После чего достала телефон из кармана джинсов. Марк напоследок дал свою визитку. Я собиралась швырнуть ее в ближайшую урну, но забыла. А теперь телефон запикал от нажатий на кнопки. Ввести номер — минутное дело. И я застыла, глядя на светящийся экранчик, не сразу решаясь позвонить. Глаза у меня снова затуманились от слез.

— Алло, Марк? Это Ева.

— Ева? — голос Марка пробился сквозь какой-то шум. — Ева, где ты? Тебя плохо слышно!

Я выругалась про себя. Захотелось стукнуть телефон. Хотя несчастная звонилка была не виновата в том, как работает связь на окраине.

— Я в больнице, во втор…

Говорить дальше не было смысла.