Дракон с доставкой в лавку - Елена Михайловна Малиновская

Кассиан остановился в опасной близости. Теперь между нами было не больше ладони. Я слышала его дыхание — ровное, спокойное, в отличие от моего сбившегося, и запах его дорогого парфюма теперь окутывал меня со всех сторон.

— А если я скажу, что это правда? — тихо спросил он, и в его голосе вдруг исчезли все насмешливые нотки. — Если я признаюсь, что специально поставил эту вазу так, чтобы ты ее непременно задела? Что вчера наколдовал самое сложное пятно из всех, что знаю?

Я замерла, не смея поверить в такое вероломство.

— Зачем? — выдохнула я.

Он протянул руку и коснулся моего подбородка, заставив тем самым поднять голову и встретить его взгляд. Глаза Кассиана теперь не были ледяными. Они горели ровным золотым светом — как у тех драконов на воротах, живым, теплым, пугающе-пронзительным огнем.

— Затем, что ты меня заинтересовала, Мелисса, — произнес он. — Не как «та еще растяпа» и не как будущий испытатель ловушек. Как девушка.

У меня перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, потом еще один, а затем понеслось вскачь, как сумасшедшее.

— Я… но… вы… — промямлила я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Лорд валь Кроуфорд, это… это неприлично!

— Кассиан, — поправил он мягко. — Просто Кассиан. Когда лорд валь Кроуфорд признается девушке в том, что не хочет ее отпускать, это звучит как-то… официально, не находишь?

— Вы не хотите меня отпускать? — эхом повторила я, почувствовав, что земля уходит из-под ног.

— Не хочу, — подтвердил он, и в его глазах мелькнуло что-то очень серьезное, почти уязвимое. — И знаешь, Мелисса, я привык получать то, что хочу. Но с тобой… — он усмехнулся, покачал головой, — с тобой почему-то не хочется действовать ни принуждением, ни, тем более, силой. Хочется, чтобы ты сама.

— Сама — что? — прошептала я, боясь дышать.

Он склонился ближе, сократив разделяющее нас расстояние до совсем уж неприличного минимума.

— Сама согласилась пойти со мной на свидание, — выдохнул он, и его горячее дыхание обожгло мою кожу. — Не как испытатель ловушек. Не как должница. Как Мелисса. Как девушка, которая всю ночь выводила дурацкое пятно с моего камзола, а теперь стоит передо мной с темными кругами под глазами, но все равно самая прекрасная в мире.

Я открыла рот, чтобы ответить, но из горла вырвался только какой-то писк. Кассиан улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у нормальных девушек должны подкашиваться колени. У меня они уже подкосились, и только его рука, вовремя поддержавшая за талию, удержала меня от позорного падения.

— Это «да»? — уточнил он с лукавым прищуром.

— Это… это безумие, — выдохнула я. — Мы знакомы меньше суток. Из-за вас я разбила вазу, которая стоит целое состояние. А ночью я чуть не спалила ваш камзол. Мы… мы совершенно друг другу не подходим!

— А кто сказал, что подходить друг другу — это обязательно? — философски заметил Кассиан. — Иногда самое интересное начинается там, где, казалось бы, нет ни единого шанса. Недаром говорят, что противоположности притягиваются.

Я смотрела в его глаза — золотые, горячие, с крошечными крапинками тьмы по периферии радужки, — и понимала, что пропадаю. Пропадаю окончательно и бесповоротно.

— Когда? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Кассиан просиял. Честное слово, просиял, как мальчишка, получивший неожиданный подарок.

— Сегодня вечером, — ответил он быстро, словно боялся, что я передумаю. — В восемь часов я зайду за тобой. Лавка ведь в это время закрывается? И это не обсуждается.

— А если я откажусь? — с вызовом спросила я, пытаясь вернуть остатки самообладания.

— Не откажешься, — уверенно сказал он. — Потому что я тебе тоже понравился. И даже не пытайся солгать, что это не так. Тебя выдает пульс и зрачки, которые расширяются каждый раз, когда ты смотришь на меня.

— Самовлюбленный… — начала я, но он не дал закончить.

Его губа накрыли мои — мягко, но властно, тем самым поставив решительную точку в нашем споре. В первый момент я окаменела, руки так и остались висеть вдоль тела, но потом… Потом внутри что-то сладко сжалось.

Кассиан не требовал, он спрашивал. И лишь тогда, когда я, наконец, робко ответила на его поцелуй, а мои пальцы сами собой вцепились в ткань его рубашки, он позволил себе чуть больше напора. Мир вокруг сузился до точки соприкосновения наших губ. И я так хотела, чтобы этот миг никогда не заканчивался.

Кассиан отстранился слишком рано. Мне хотелось крикнуть от возмущения, но я лишь часто-часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. Кассиан улыбался — по-настоящему, без тени насмешки, и в его золотых глазах отражалась я сама: растрепанная, с пылающими щеками и абсолютно счастливая.

— До вечера, Мелисса, — произнес он хрипловато, провел большим пальцем по моей нижней губе, чуть припухшей после поцелуя. — И не вздумай сбежать. Я все равно найду, потому что умею создавать лучшие поисковые чары в мире.

— Я не сбегу, — прошептала я, все еще не в силах совладать с дрожащими коленями.

— Знаю, — он подмигнул мне снова, мягко развернулся и вышел из гостиной, оставив меня одну среди тишины, запаха лаванды и осколков бесценной вазы.

Я опустилась в ближайшее кресло. Сердце колотилось так, будто пыталось выбраться наружу. Я посмотрела на дверь, через которую он вышел, и поняла: моя жизнь, размеренная и предсказуемая, только что взорвалась. И знаете что? Мне это понравилось.

***

— Мама, значит, папа действительно разбил вазу за несколько тысяч золотых специально? — раздался изумленный детский голосок.

Я моргнула, возвращаясь из прошлого в настоящее. Уютная спальня, мягкий свет ночника и моя дочь, Алесса, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами, забыв про сон. Я улыбнулась и поправила одеяло, получше укрыв ее.

— Специально, солнышко. Он потом признался, что незаметно использовал чары, чтобы стол чуть сдвинулся в нужный момент. Говорил, это была самая дорогая инвестиция в его жизни.

— Папа всегда шутит, что любовь требует жертв. — Алесса хихикнула. — Но чтобы таких…

— Иногда нужно разбить что-то старое и дорогое, чтобы освободить место для чего-то нового, — философски заметила я и поцеловала ее в лоб. — И для кого-то нового.

— Ты любишь его? — вдруг серьезно спросила она.

Я посмотрела на магиснимок, стоявший