Уйти, но вернуться - Anastasya 2.0

К счастью мальца, да и к моему тоже, до парковки недалеко. Иду медленнее, чем обычно, чтоб не заставлять его делать себе еще больнее.

— Так ты упал, когда заказ кому-то вез? — Уточняю, лишь бы о чем-то говорить.

— Не. Когда назад ехал. Если б упал вместе с заказом, был бы вообще пиздец.

Ну да. Тут сложно не согласиться. Только мой интерес к этой теме исчезает, прежде чем появляется, и я бесцельно несу какую-то дичь:

— Лучше б ты вместо вина чего повкуснее купил. — Под словом повкуснее подразумеваю покрепче и с горечью.

— Ну... Что заказали, то и купил.

О как. Всего пару минут назад робко оправдывался, что купил не то. Ожидал отхватить пиздюлину, но не отхватил. Потому можно и выебнуться. Без коментариев, норм логика.

— И доставил в то же время, на которое заказали? — Ну не могу я себе отказать в подъебе.

— Я... — Он снова робеет. И меня забавляет. Меня забавляет не только он. Меня забавляет вся эта нелепость. Вся эта хуета и...

Ебанутость. Именно. Ебанутость сегодняшнего дня. И все в одну кучу. И... Ой, ладно. Потом.

А этот тормоз доставщик, по ходу, все еще обдумывает, что ответить. Кстати. На сколько он хоть опоздал. Приподнимаю левую руку, чтоб взглянуть на часы — двадцать один, восемнадцать. Ебать. Выходит, припозднился всего-то минут на десять. Да будь я на его месте, даже не стал бы уточнять. В какой-то мере я и есть тот, кто на этом месте. Я тот, кто задерживается, но не опаздывает. Особенно, когда в командировке. Сам местный заводской бомонд особо-то и не горевал по мне, когда я появлялся в цеху с опозданием в час. Ну, или немного больше.

— Да, ладно тебе. Расслабься. Десять минут — это фигня. — Хлопаю его по плечу.

— Ты с девушкой, что ли, никогда не встречался?

— Нет.

Чего?

Удивленно бросаю на него кратковременный взгляд, но потом усмехаюсь. Ну да, конечно. Не встречался он. Наверно, и не спал, и вообще ни одну бабу в глаза не видел. Даже в одежде.

Пока кручу в голове бесполезную вереницу бреда, упускаю момент, когда мы оказываемся на парковке. Сумму не спрашиваю, а прикидываю примерно сам. Протягиваю две купюры и на всякий случай интересуюсь:

— Хватает?

— Да. Сейчас. — Наверно, хочет дать сдачу, но я останавливаю:

— Не нужно. Оставь.

— Спасибо. — И снова весь его вид какой-то неловкий.

Жаль не могу при искусственном освещении рассмотреть цвет его глаз. Жаль не могу разобраться, почему меня это интересует. Вот просто так. Само собой. Хочется.

— Ладно, пока. — Даже не жду от него ответного прощания. А просто разворачиваюсь, чтоб уйти.

— Стой. То есть подожди.

Такого хода я не ожидал. Я останавливаюсь, даже не потому, что он остановил. Я останавливаюсь, удивлённый его смелостью. И что ему еще от меня нужно?

— Что? — Не меняю положение. А просто оборачиваю к нему голову.

— Ты про повкуснее говорил вместо вина.

— И что? Хочешь сгонять? — Если это так, я откажу. Мне оно на хрен не нужно.

— Не совсем. У меня в мопеде кое-что есть.

— Вот как? И что же?

— Пиво. — Он указывает в сторону на освещённой парковке. Взглянув туда, я нахожу глазами серебристый мопед. — Там маленький пак. Шесть банок. Только к нему ничего нет. Будешь?

3. Сомнительное

Приход. Наконец-то.

Наконец-то беспонтовое пойло вспомнило о своем прямом назначении и соизволило меня раззадорить. В голове появляется глухой шум, периодический звон и приятный дурман. Несмотря на резкое охмеление, я осознаю, что они нереальны, но мне нравится. Это безумие — то, что мне нужно прямо сейчас.

С волнением от Леркиной выходки все полярно. Оно исчезает в противовес опьянению. Не знаю, надолго ли это, но думаю, нет. Предположительно до утра. А потом все пройдёт или начнется опять. Все зависит от того, с какой стороны посмотреть.

Алкоголь помогает забить. Перекручивает мысли в другую сторону. Весь вечер я чувствовал себя печальным лохом и задавался вопросом: да как я мог так просто упасть на кухне и жадно закидываться вином с табаком, вместо того, чтоб вытащить этого хмыря из-под одеяла, втулить ему в челюсть, как следует, и выкинуть из квартиры. А потом устроить разнос этой. Ради справедливости и в порядке живой очереди.

Давился агрессией, чудовищно злился и ненавидел себя всего несколько минут назад. А сейчас уже по хуй.

Он выжидающе вглядывается и будто отзеркаливает меня тем, что следит за каждой долей моих движений, только сам этого не понимает. А у меня перед глазами все тормозит и рябит. И взмах коротких ресниц, и неловкий шаг в сторону, и даже движение согнутых пальцев. Они у него обычные. Не музыкальные. Средней длины. Проводит кончиком большого по ногтям остальных четырех. Дважды. Сначала от указательного к мизинцу, а дальше наоборот.

И все затянуто. Все размыто. Будто в кино в замедленной съёмке.

Привязываюсь взглядом к его ногтям и… Пиздец. Ну почему я это замечаю? Ногти на левой руке ничем не приметные. Но на правой бросаются в глаза, потому что небрежно обгрызаны. Не скажу, что я удивлен. И я в курсе, почему так бывает. В некоторых действиях тяжело пользоваться левой рукой из-за плохо развитых мелких мышц кисти. И он, видимо… Правша, значит… Интересно, ему хватает одной руки, чтоб передернуть? Или меняет? С виду, скорее скорострел. Хотя… Блядь!

Блядь!

По ходу набухало!

Одергиваюсь. Отмахиваюсь. Стоп. Хватит. Ебать! У подъезда тормозил он, а теперь торможу я. И если бы только это. Нихуя не улавливаю из-за пошлых и несвойственных мне мыслей. Почему я об этом думаю? Сколько времени я втыкаю и что он там говорил? Что-то про пиво.

— Ну, давай. — Брякнул так, будто боялся не успеть, и, кажется, наоборот, поспешил. Сверлю его взглядом. — Твои родители мне скандал не устроят?

— В смысле?

— В смысле, лет тебе сколько?

— Мне двадцать два. — Без паузы. Как будто знал.

Ага. Да. Двадцать два. Конечно. Наверно, исполнится лет так через. Ой, ладно. Хрен с ним. Пусть будет так. Мне все равно ничего не стоит вывести мелкого балабола на чистую воду.

— Так мы одногодки, выходит. — Одно из моих любимых занятий — говорить с людьми на их языке.

— Тебе? — Усмехается. Еще не понял. — А выглядишь на под тридцадку. — Вот это ты меня раскусил. Умник, блядь.

— Ты тоже на свои