Миллиардер - Тала Тоцка

с тех пор ни разу его не потревожила. Люди, стоявшие ниже по иерархической лестнице, всегда были для него расходным материалом. Напротив, он получил удовольствие от того, как точно рассчитал место и время. А что повязали всех — ну так, известно, лес рубят — щепки летят.

Криминальный мир просто охренел от такой беспрецедентной наглости, но авторитеты вмешиваться поостереглись, зная, кто крышевал операцию со стороны силовиков. А Грек захотел подстраховаться.

— Сам понимаешь, Арс, мы теперь повязаны больше, чем кровью. Этот договор нужен, чтобы и ты, и я могли спокойно спать. Теперь мы будем беречь друг друга как зеницу ока.

Шерхан и Грек слили всю группировку силовикам, забрав общак, который стал платой за эту сделку. Полковник, руководивший операцией, получил генеральские погоны, а Шерхан стал бизнесменом Арсеном Ямпольским.

Тот самый общак послужил первоначальным капиталом, который позволил им с бывшим Греком, а ныне миллиардером Ринатом Маркеловым создать целую бизнес-империю, которую Маркелов теперь ставил под удар.

Это было главным условием лояльного отношения генерала Грачева — никакой наркоты. Его сын умер от передоза, и у Грачева с наркодельцами были свои счеты. И он, и его преемники, насколько хватало ресурсов, бились с наркобизнесом насмерть, и Ямпольский не собирался нарушать договоренности. Зато их планировал нарушить Маркелов.

Если бы Ямпольский знал, чем обернется договор с бывшим подельником, лучше бы задушил Рината голыми руками. Но то ли чутье подвело Арсена, то ли он и сам хотел гарантий, теперь сложно было сказать.

Они подписали договор, где выступили друг для друга наследниками первой очереди. И, если с кем-то происходил несчастный случай, под подозрение автоматически попадала вторая сторона. Но когда Арсен познакомился с Лерой, он не подозревал, что стал для нее смертным приговором.

Глава 7

Тонкая рука легла на его хорошо проработанный пресс безо всякого намека на жир — Арсен в свои сорок пять был в прекрасной форме. Погладила мышцы, пробежалась по жесткой дорожке, спускающейся вниз и ныряющей за мягкий пояс домашних брюк.

— Почему ты ушел? Я замерзла, — Снежана прижалась сзади, обвив его руками. Он взглянул на часы, вообще-то, ей уже пора. Или оставить еще на час? Ладно, полчаса.

Снежана Арсену понравилась. Он решил, что, пожалуй, пусть еще побудет. Ему импонировал энтузиазм, с каким девушка, по ее убеждению, зарабатывала себе корону королевы.

Ямпольский вдруг представил ее лицо, узнай она, какой приз ждет в конце победительницу конкурса, и какая роль по итогу ей достанется. Даже мелькнула мысль проверить.

Но проверять не стал. Повернулся, взял в кольцо рук и прижал к стеклу панорамного окна. Снежана призывно улыбнулась и очертила пальцами татуировку тигра, спускающуюся с плеча на грудь — единственное, что осталось у Шерхана от Шерхана.

— Ты такой классный, как этот тигр!

Арсен взял ее за плечи и толкнул вниз.

— Ты сегодня слишком много говоришь, милая. Пососи еще. Как раз подумаешь, что выберешь себе в «Бриллианте».

Девушка вспыхнула, как показалось Арсену, от удовольствия, и с готовностью соскользнула вниз. Со знанием дела достала из штанов член — уже достаточно твердый, — и взяла в рот. Заглотила поглубже, сама начала насаживаться.

Пах снова налился в томительном предвкушении. Арсен взял ее за затылок и задвигался в одном ритме.

Он был не настолько недалеким, чтобы не понимать — девчонка кайфует не от самого процесса, а от предвкушения поездки в «Бриллиант» — круглосуточный ювелирный салон. Его владельцем тоже был Ямпольский.

Девочка справилась на пять с плюсом. Все-таки хорошее агентство у Бориса, видимо, в прошлый раз просто не повезло. Арсен вернул на место брюки и вызвал охрану.

Изумление, написанное на безупречном лице Снежаны, можно было с легкостью брать за эталонную меру. Наверняка та рассчитывала, что Арсен поедет с ней и лично сопроводит в ювелирку, потому как не на шутку расстроилась, узнав, что едет с водителем. И даже попыталась покачать права.

Напрасно. Уже через пять минут она ехала на заднем сиденье бронированного внедорожника, испуганная и притихшая. А Ямпольский вошел в душ и встал перед зеркалом, уперевшись в стену по обе стороны.

Уставился на свое отражение, скользнул взглядом по татуировке. У Шерхана, выбитого на его груди, глаза казались живыми — любовницы утверждали, что Арсен похож на своего тигра. Может, так оно и есть.

«Медвед», — вспомнилось вдруг, и уголки губ Арсена непроизвольно поползли вверх.

— Ты не тигр, Шерхан, слышал? Ты теперь медвед! — прищурился Арсен, и ему показалось, что в глазах Шерхана мелькнула усмешка.

* * *

Ямпольский улегся на перестеленную кровать и уставился в потолок. Белье сменили, пока он был в душе.

Итак, жена. Юная, красивая и особенная. В которую без ума влюблен счастливый муж.

На это должны купиться все, в особенности Грек. Хитрый, расчетливый бандит, который на самом деле никуда не делся, как и Шерхан. Он тихо сидел в теле Рината Маркелова, ожидая удобного случая, чтобы выбраться наружу.

Арсен не даст Маркелову похерить все, с таким трудом создаваемое годами. А главное, он теперь сможет отомстить. Так, как мечтал все эти годы.

Маркелова нужно убрать, и сделать это было под силу только одному человеку — жене Арсена Ямпольского. Которая пока не просматривалась даже на горизонте.

Глава 8

На третий день после — надцатого выступления Ямпольский не выдержал.

— Борис, я тебя прошу, пусть они просто ходят. Молча. Ну сколько будет продолжаться этот пиздец под названием Песня года?

— Хорошая передача, — буркнул Навроцкий, — что тебе опять не нравится?

— Тысяча девятьсот восемьдесят пятого, Боря!

— Ладно, перерыв, — сдался тот и вздохнул, — и пожрать не мешало бы.

— Борис Альбертович… ой! — в открытую дверь с размаху влетела Эвангелина и оторопело застыла на пороге. — Извините, вы заняты. Я пойду.

— Подожди, Эва, — вырвалось у Арсена непроизвольно, и когда та с удивлением уставилась на него, он подался вперед, разглядывая девушку.

Свободная футболка с размытым принтом, как сейчас модно — то ли ухо там, то ли серьга, не поймешь. Джинсы, разодранные на коленках — Арсену всегда было интересно, эти дыры потом ползут дальше, или они все-таки чем-то фиксируются? Кожаная «косуха», на ногах ботинки а-ля морской пехотинец.

Лицо все то же, мечта почившего в Ямпольском художника, и прямые густые волосы, собранные в хвост. Вспомнилась маленькая Машка. Ну какая с этой Эвы мама? Ей лет семнадцать можно дать, не больше!

Ямпольский еще помолчал, чтобы вогнать девушку поглубже в состояние смущенной неопределенности, которую он с мрачным удовольствием разглядывал на