Выбор судьбы - Диана Курамшина

возрастом некоторые не могли уже исполнять свои обязанности, так что обычно в каждые лет пятнадцать-двадцать или чаще, когда приходило время «смены состава», в поселениях проводился ритуал, согласно которому выбирались новые служители. Участие женщин не возбранялось. Более того, стать жрицей считалось весьма почётным. Особенно, если предстояло служить великой богине… к примеру Ладе или Макоши… но можно было получить службу и у бога-мужчины. Семьи жриц имели почёт и уважение, так что от женихов обычно не было отбоя.

Любава, с детства обделённая материнской любовью мечтала стать жрицей Лады. Та была покровительницей не просто влечения, а искренней любви, защитницей семьи и верности. А также будучи супругой Сварога, занимала особенное место в пантеоне. Но…

На зимнем солнцевороте, прибывший на праздник волхв, неожиданно вызвал Любаву в ритуальный круг и при всём честном народе нарёк будущей жрицей Мары — богини смерти, тьмы и стужи.

Мир юной девушки в одночасье рухнул. Ведь по местным обычаям служительницы хозяйки Нави[2] не могли иметь семью, а соответственно и детей. Считалось, что из-за связи со своей покровительницей, жрицы Мары буквально «выпивали» жизнь из своих мужей. Так что в этот день незнакомый волхв обрёк Любаву на одиночество до самой кончины. А ведь жрицы Мары жили долго… намного дольше простых женщин или служительниц других богов.

Может быть, Любава бы и смирилась с такой судьбой, но заметила выражение торжества на лице Зорицы и ехидную улыбку Божидары. Не сдержав обиды, девушка тут же бросилась в ноги отцу и слёзно начала молить освободить её от подобной участи. Не имея доказательств, на одних эмоциях, она обвинила «матушку» в подкупе волхва. Эх… молодость и горячность.

Естественно, Зорица воспользовалась моментом. Такой проникновенной речи «несправедливо обиженной» женщины никогда до этого местные жители не слыхивали. Тут был и плачь… и посыпание головы землёй… в общем… всё по Станиславскому.

Бывшей хозяйке тела не хватило мудрости. Или того, кто бы её остановил и направил. Ведь если бы Любава обратилась к отцу уже дома, не прибегая к прилюдным обвинениям, то до дня посвящения Ратмир мог бы как-то договориться со старой жрицей. Или бы выкупить дочь, или же заменить кем-то, кто бы посчитал это лучшей долей. Но Зорица не упустила свой шанс и принялась всенародно напирать на то, что «неблагодарная дочь» не хочет исполнить свой долг перед общиной. А это уже грозило проблемами для всей семьи. И тут уже боярин вмешаться просто не имел права. Община была превыше каждого отдельного человека!

Кстати, община в эти времена была опорой и защитой. Земли, на которых выращивали хлеб, были общинными, лес, как и его дары, тоже считался общинным. При потере мужа вдова с детьми кормилась за общинный счёт. Даже ремонт дома ей делала… И защищала от врага… ведь всё оружие и доспехи для небольшого отряда ополчения принадлежали общине.

И если вдруг община решала от тебя отречься… страшнее быть ничего не могло.

Надев личину «строго начальника», Ратмир повелел отвести дочь в «дом Мары». Невзирая на плач и мольбы Любавы, открыто противопоставлять себя людям боярин не стал. Думаю, если бы он хоть словом или взглядом обнадёжил девушку, что хоть как-то придёт на помощь, то последующих событий не случилось бы...

Как бы то ни было, проплакав сутки… хотя старая жрица Мары в начале пыталась девушку как-то успокоить и что-то объяснить, но уязвлённая поступком отца Любава замкнулась в себе и не захотела никого слышать.

Оставшиеся до посвящения несколько дней, послушница провела в одиночестве. Горячность юности и обида слишком плохие советчики. Так что в последнюю ночь Любава направилась к обрыву у реки, где её утром и нашли.

--

[1] На юге

[2] Навь — потусторонний мир, мир мёртвых, где живут души после смерти, которым не удалось возвыситься по золотому пути духовного развития и подняться в вышние миры, обиталище богов. Наши предки верили, что здесь души очищаются, чтобы воплотиться вновь.

Глава 3

— Так я ж в первое утро как ты очнулась, всё и поведала… — удивилась Беляна моей просьбе рассказать, что произошло после того как меня нашли.

— Понимаешь… не помню я это время. Как в тумане всё. Глаза открыты, а сама будто и не тут была.

— Видимо не до конца тогда тебя Мара отпустила, — сокрушается девушка, перебирая сухие травы, что собирается мне заварить.

Беляна оказалась жрицей Трояна, божества, отвечающего за целительство и врачевание. Она уже год как прошла посвящение и вполне освоилась. Лечили тут не только молитвой, ворожбой и магическими ритуалами, но и всевозможными травами. Хотя настойку или снадобье без правильного наговора могли и не принять. Потому волхвы, или кудесники считались предпочтительнее простых жрецов.

— Волхв-то тот, как тебя нашли, исчез. Поговаривают, как прознал, что с тобой приключилось, так и в бега подался, — произнесла Беляна, с сочувствием взглянув на меня. — Боярин ведь наш, увидев, что несут тебя, спал с лица, и осел наземь, да стал кликать воев (*воинов) привести того, ан не нашли. Сбёг супостат.

Девушка ненадолго задумалась чём-то, но встряхнув головой, продолжила.

— А батюшка твой потом сам до утра кроду (*погребальный костёр) строил, никого не подпускал. Серый весь стал. Будто заранее пеплом припорошенный. Отпевать же тебя Зорице приказал, да та Уладе, что помощницей ключницы у вас служит, бусы пообещала и вместо себя в нижней горнице и оставила. Так эта «гусыня», как ты глаза открыла так испугалась, что не к «матушке» твоей, а на берег реки к боярину с криком и прибежала. Зеньки выпучила, руками машет... насилу успокоили, да выудили что к чему.

Заварив травки и поставив те настаиваться, Беляна присела ко мне на кровать, став массировать мои ладони.

— Сколько крику было!!! Батюшка твой чуть Зорицу-то не зашиб, да Всеслава слёзно умаляла его, ради радости такой простить.

— Почему же я здесь, а не дома? — спросила совершенно спокойно. Хотя наверняка, для Любавы это являлось болезненным вопросом и не задать его было совершенно невозможно. Однако, лично как по мне, чем дальше от подобного гадюшника, что напоминало это семейство, тем лучше.

— Так старая Преслава наказала подальше от всех поселить. Раз хозяйка Нави тебя вернула, значит прав был волхв. Вот тебя в старый дом на выселках и отправили. Ну, и меня… дабы выхаживала. Боярин ведь телка старшему жрецу в оплату привёл.

Судя по воспоминаниям Любавы, то был большой дом в несколько венцов (*этажей) с крепким деревянным забором за пределами крепостицы и посада. Проживавшая здесь в