Рабыня эльфийского принца, или Отверженная Истинная Пара - Анна Кривенко

* * *

Госпожа Арисса осталась довольна моим видом, после чего заявила:

— С этого дня ты станешь моей райдэ! Учись усердно, или отправлю работать в поля!!!

Я ничего не поняла, но поспешила кивнуть.

Мари же изумлено расширила глаза, что не ускользнуло от моего внимания.

Когда мы вернулись к себе, я спросила:

— Что это значит?

Женщина была до сих пор ошеломлена.

— Это большая честь — стать райдэ для госпожи. Никогда еще на моей памяти такого статуса не достигали человеческие женщины. Обычно для этой роли беркут эльфиек из менее обеспеченных семей…

— Но чем занимается эти… райдэ? — я недоумевала.

— Райдэ — это подруга и вещь одновременно, — начала Мари туманно. — Девушка, специально обученная танцам, стихосложению, пению, игре на музыкальных инструментах, а также магии… Госпожа выставляет ее на обозрение, как бы хвалясь перед всеми: смотрите, мол, какая она у меня молодец. Похвальба на уровне богатого украшения или нового платья…

— Просто жесть! — протянула я. — Стоп! А в каком смысле магия?

Мне показалось, что я ослышалась.

Женщина же не поняла моей реакции.

— Чему ты удивляешься? Эльбы — сильные маги. Вот почему я изумилась, что госпожа приготовила для тебя роль «райдэ»: ты не сможешь магичить, а это для подобного статуса огромный минус.

— А если я научусь? — полюбопытствовала я.

Мари снисходительно улыбнулась.

— Это невозможно, — ответила она с легкой печалью. — Люди не бывают магами…

— Хочу быть первой! — улыбнулась я, чувствуя себя заинтригованной и какой-то всесильной. — Я ведь не просто человек. Я с Земли! А мы там все ох какие пробивные…

Да, мое веселье казалось сродни глупости, но… разве будет хоть какой-то толк от страха и уныния? Лучше я буду относиться ко всему философски…

Мари ничего не поняла, а потому закатила глаза к потолку. Мол, что возьмешь с крайне недалекого ребенка…

Кстати, о возрасте.

— Мари, а как ты думаешь, сколько мне может быть лет?

Встала на ноги и поспешила к узкому кривому зеркалу, чтобы в очередной раз разглядеть собственное отражение.

На меня смотрела тонкокостная и довольно изящная девчонка с коротенькими рыженькими волосами, светло-зелёными глазами и нежными чертами лица. Как только болезненная худоба исчезла, я стала даже симпатичной. А вот возраст определить было проблематично.

— Разве ты не знаешь своих лет? — удивилась Мари.

— Нет, — ответила я. — У меня… типа амнезия… потеря памяти по-вашему…

Женщина пожала плечами.

— Я бы дала тебе восемнадцать, — произнесла она. — Но не больше. Кстати, пора обедать…

Мари поспешила на кухню за положенной нам едой, а я с любопытством высунулась в коридор. Но не просто так, а потому что услышала звуки просто волшебной музыки.

Меня потянуло вперед фактически против воли. Может, это и есть магия? Лишь одним глазком посмотрю и всё…

Свернула в первый поворот и при следующем же шаге врезалась в чью-то крепкую грудь.

Подняла глаза и замерла, поняв, что на меня изумленно смотрит… тот самый Мираль!..

Глава 5

Начало обучения

Эльф сдвинул брови, всматриваясь в моё лицо. Как будто не сразу узнал, честное слово, хотя стрижка «под мальчика» выдавала меня с головой. Наконец в синих глазах Мираля промелькнула тень лёгкого удивления, тотчас же сменившись ярким проявлением отвращения.

Губы эльфа тронула презрительная усмешка.

— Значит… сестрица не наврала. Взяла-таки эту доходягу в оборот. Глупая, глупая женщина! Тут же даже магия не спасёт…

Мои брови поползли вверх. Он что, говорит обо мне сам с собой, как будто я его не слышу или не понимаю?

Я была настолько поражена подобным обращением, что на несколько мгновений впала в ступор.

— Опусти глаза, рабыня! — произнес Мираль грозно, мгновенно теряя улыбку. Обратился он ко мне на том самом тарабарском, который я слышала в пустыне. Ага, значит, уверен, что я не знаю эльфийского.

Повиноваться страшно не хотелось. Всё внутри бунтовало, но… я пересилила свой гнев и опустила ресницы. Будь я сейчас в теле Варвары Соболевой, могла бы и в глаз дать. Боевая была, матёрая. Обожала спарринговаться с парнями. Некоторые меня даже побаивались, потому что я могла знатно врезать.

Но это хрупкое тело с тоненькими ручками отпора не даст.

Значит, будем ждать.

Посторонилась, как примерная рабыня, а эльф задрал голову повыше и пошёл прочь. Длинная светлая коса его покачивалась в такт шагам. Двигался парень своеобразно, и я опытным взглядом определила, что эльф определённо занимался боевыми искусствами, какими бы они ни были. Судя по тому, что эльфийская стража разгуливала исключительно с мечами на поясах, я предположила, что он тоже должен быть мечником.

Эх, если бы я родилась здесь кем-нибудь покрепче, например, мужчиной, могла бы тоже хорошенько помахать мечом. А вот это тщедушное тельце к подобному не приспособлено.

Проводила эльфа хмурым взглядом, ощущая отвратительный осадок на душе.

Я не должна быть пассивной! Нужно что-то менять, а не плыть по течению…

Выдохнула, огляделась, но в тот же миг поняла, что чарующая музыка, ради которой я покинула комнату, прекратилась. Ощутив укол иррационального разочарования, я возвратилась в коморку…

* * *

Как я ошибалась, считая, что уже влилась в новую жизнь!

Со следующего дня эльфийская принцесса взялась за меня весьма основательно.

— У тебя будут лучшие учителя, — объявила она мне снисходительно, вызвав, так сказать, на ковёр вместе с Мари. — Это великая честь, рабыня, и ты должна трепетать от одной только мысли, что тебя начнут обучать эльфы. Если не будешь усердной, тебя ждёт наказание. Говорю об этом первый и последний раз, учитывая твою молодость и полное невежество.

— Да, госпожа, — поклонилась я, как учила меня Мари. — Вы очень щедры…

Сказала, а у самой едва челюсти не свело от отвращения.

Ушастые презирают меня, а я… их!

С того самого дня в моей новой жизни начался форменный ад.

Пять учителей начали свои ежедневные многочасовые экзекуции над моим телом и разумом.

Первый — учитель танцев, тощий высокий эльф — заставил изучать странные и несуразные стойки, под которые моё не натренированное тело никак не желало прогибаться. За неудачные движения я получала по разным участкам тела по одному удару хлёстким прутом, за падения — по два удара.

Настроение было паршивым до невозможности, но я сцепляла зубы и молча терпела всё это только потому, что знала: гибкость мне действительно понадобится. Более того, уже в своей комнате я начала проводить знакомую для себя растяжку, которую практиковала на Земле. Это было так тяжело и мучительно, что в первые дни я стонала от боли. Мари