Зимний карнавал. Моя случайная пара - Лика Торн

— Это заклинание высшего порядка! А если бы ты промазала, и стазис лег не на прическу, а на тело?

— Позвала бы целителя, — отмахнулась мама, продолжая улыбаться. — Мистер Грин виртуоз в своем деле.

— Я не маг, Генриэтта. Но знаю достаточно, чтобы напомнить кое о чем и тебе. Стазис у каждого одаренного получается свой. И каким бы виртуозом мистер Грин ни был, на снятие чужого заклинания он бы потратил уйму времени.

— Но у меня же всё получилось! Четко и дозированно! Да и без стазиса было не обойтись — прически бы до вечера растрепались.

— Ты могла лишить Ванессу её первого бала!

— Могла… — перестала упираться мама, признавая ошибку. — Я действительно перегнула, забыв о последствиях. Но в свое оправдание могу сказать, что девочки меня не остановили.

— А ты бы их послушала? — вздохнул отец, принимаясь за еду.

Баронесса фон Руд угрюмо потупилась. Но природная живость быстро победила уныние: и пяти минут не прошло, как она снова сияла довольством.

На самом деле, нам ничего не грозило. Как только Бита поняла, что именно задумала мать, то наложила на нас эластичный щит. Очень затратное заклинание, полностью сожравшее резерв сестры. Благо у нас были каникулы и в ближайшие сутки пользоваться магией ей было не нужно.

— Спасибо, — прошептала я, наклонившись к самому уху Биты.

— Не за что, — хмыкнула она. — Я давно не практиковалась в боевой магии. Так что считай это спонтанной, но очень полезной тренировкой.

— То есть ты не забросила? — я аж на стуле подпрыгнула.

— Потом расскажу, — на грани слышимости выдала сестра. Боялась, что мама узнает и снова начнет проявлять к ней повышенный интерес.

— Родители уедут, сразу ко мне! Иначе умру от любопытства.

Бита кивнула, и, как и положено благовоспитанной леди, медленно поднесла ложку ко рту.

* * *

Дождавшись последнего блюда основного меню, я встала из-за стола.

Хотелось сбежать раньше, чем подадут сладости, щедро сдобренные мускатным орехом, гвоздикой и корицей.

— Ванесса, милая… — позвала мама, заметив мои маневры.

— Я решила блюсти фигуру, — нагло соврала я. Вообще-то, маги полнотой не отличались — всё съеденное преобразовывалось в энергию, поддерживающую резерв. И мама это прекрасно знала.

— Очень рада, что ты стала тщательнее следить за своей внешностью, — благосклонно отозвалась баронесса. — Но я хотела поговорить о другом.

Она вдруг умолкла, будто подбирая слова. И это мне не понравилось.

— Я вся внимание, — сказала, скрестив на груди руки.

— Ты ведь не против, что Энджи будет нас сопровождать?

— Против! — рявкнула, а, заметив, что мама перевела взгляд на Биту, опередила новый вопрос. — И Бита тоже! Пусть Эндрю сопровождает своего отца! Или мэрскую дочку! Или любую другую девицу.

— От твоих криков у меня разыгралась мигрень, — мама картинно сдавила виски указательными пальцами.

— Не забывай, что мы учимся в одной Академии. И если пойдут слухи, что Форсайт крутит шашни с одной из сестер фон Руд, нам с Битой прохода не дадут.

— Так это же здорово! — баронесса тут же подхватила идею. — Благодаря Энджи вас заметят и другие парни. Шутка ли, наследник маркиза Ньярмэ явился на бал с настоящей красавицей, истинной леди. От поклонников отбоя не будет…

— Не поклонники нам прохода не дадут, а девицы Форсайта, — перебила, осознав, куда она клонит. — А их, я скажу тебе, немало. Будут гадить на каждом шагу.

— Гадить? — мама закатила глаза. Меня за это всегда ругала, а сама гримасничала, как последняя простолюдинка.

— Именно! Стекло в туфли, ядовитая краска на волосы, отколовшийся от стены камень. Доучиться бы, сохранив все конечности...

— Какие ужасы творятся в престижном учебном заведении!

— Змей везде хватает.

— Хор-рошо. Я сожгу зачарованную записку.

— Давай это сделаю я, — протянула руку, требуя конверт. А то мама опять взвесит все за и против, и письмецо до Форсайта всё же дойдет.

— Забирай, противная девчонка!

Поднимаясь по лестнице, я прижимала к груди конверт и счастливо улыбалась. Планировала незаметно вскрыть магическую печать и переделать послание. Такого понапишу, что Эндрю все каникулы к нам не сунется.

Однако коварным планам сбыться было не суждено. Едва я приступила к задуманному, из гостиной раздался душераздирающий крик.

Глава 10

В коридор мы с Битой выбежали одновременно. Видимо, она тоже отказалась от десерта и проследовала в комнату следом за мной.

— Это мама, — бескровными губами прошептала сестра, и меня захлестнула паника. Так не кричат, когда горничная случайно разбивает посуду, или проливает на скатерть вино. Значит, случилось что-то страшное.

Миновав лестничный пролет, мы ввалились в гостиную, чтобы увидеть душераздирающую картину: мама сидела на полу, закрыв лицо руками, а отец возвышался над ней, читая какое-то письмо.

— Что случилось? — ахнула я, поспешив к родителям.

— Ми-и-и-ра-а-а, — раненым зверем провыла баронесса фон Руд, и у меня что-то оборвалось внутри.

— Что Мира? — обратилась я к папе, поняв, что в данной ситуации внятного объяснения можно добиться только от мужчины.

— Вот, — он протянул мне бумагу. — От адмирала…

Я выхватила листок, едва его не разодрав.

«За милю до гостиницы в Войстехе на дорогу выскочил олень. Лошади испугались и понесли, Мире пришлось прыгать из кареты. Она жива, но в крайне тяжелом состоянии. Пытаюсь доставить сюда целителя из столицы».

— Богиня-я-я, — простонала, протягивая письмо Бите. Рассказывать такое язык не поворачивался.

Опустившись на колени, прижала маму к себе. А спустя минуту к нам присоединилась и Бита. Я утешала родных, гладя подрагивающие плечи. Но сама не плакала, лихорадочно соображая, что можно сделать и как поступить.

— Мы должны ехать в Войстех, — выговорила, дождавшись, когда мама чуть-чуть успокоится.

— Нет, — отрезала она, отстраняясь.

— Мы — семья Миры и имеем право быть рядом с ней в такой момент.

— Войстех крохотный городок, единственной достопримечательностью которого является портальная станция. Значит, и гостиница там такая же. Подумай, где мы разместимся, если заявимся вчетвером? Будем создавать лишнюю суету и мешать целителю.

— Тогда я поеду одна.

— Отправимся мы с отцом. А вы с Битой будете прикрывать наши задницы на маскараде.

— Ноги моей там не будет! — поднялась, не в силах больше сидеть на одном месте. — Думаешь, я смогу танцевать и улыбаться, когда моя сестра лежит на смертном одре?

— Ядовитый андрун тебе на язык, Ванесса! — мама тоже вскочила. — С Мирой все будет хорошо!

— Я хочу быть рядом с сестрой, а не лицемерить на демоновом балу, — голос сорвался, и я все-таки разревелась. Напряжение, в котором пребывала, узнав о случившемся, требовало выхода.

Настала мамина очередь меня утешать.

— Нам ни к чему шумиха, родная. И как бы мы сейчас ни