Лисёнок для миллионера - Ксения Черногорская

Через полчаса, к моменту, когда я уже немного осваиваю и рабочие программы в ноуте и лежащие на столе папки с документацией, он встаёт и подходит ко мне.

Вскинув голову, вопросительно смотрю на него.

— Прежде чем я введу вас в курс дела, Алиса, хочу вас кое о чём спросить.

Кажется, я догадываюсь о чём.

— Слушаю вас.

— То, как вы... вырядились... Это что, такой протест?

Деланно хмурюсь.

— Эм... Не понимаю вас.

— Всё вы прекрасно понимаете.

Немного злится, наверное. Трудно судить, он очень сдержанный.

— Вы сами сказали мне: одеться так, чтобы вы меня не хотели. Чтобы я не вызывала у вас желания.

Он вдруг упирает ладони в край стола и хищно подаётся вперёд. Я даже немного отпрянываю. При этом невольно отмечаю для себя приятный аромат его очень мужского парфюма.

— Однако вы его вызываете.

Озадаченно смотрю на него.

— Точнее, не так, — чуть поиграв желваками, отвечает он. — При виде вас у меня возникло желание вас раздеть. Просто для того, чтобы вы не ходили в моём кабинете в таком виде. Впечатление, будто сюда вошла монашка из голливудских фильмов.

— Возможно я несколько превратно вас поняла, — позволив себе пару раз похлопать ресничками, отвечаю я.

— Возможно, — сверлит меня взглядом он.

— Буду очень благодарна вас, если вы скажете мне, что конкретно не так на этот раз.

— А вы не понимаете, да?

Беру паузу на обдумывание.

— Гетры? — невинно предполагаю я.

— А это разве не серые мужские носки?

— Нет, это гетры, — с достоинством отвечаю я, и добавляю: — И они — женские.

— Окей. Разве их так носят? Это похоже на то, как некоторые мужики надевают сандалии на носки.

— Я подумала о том, что это достаточно асексуально, и одновременно с тем вполне отвечает деловому этикету.

Он выпрямляется и отходит к окну. Смотрит вдаль.

Напряжённо жду его следующих слов. Снова начинаю волноваться. Не переборщила ли я? А если уволит? С него станется...

Вижу, что он вздыхает.

Поворачивается ко мне.

— Алиса, я — человек прямой.

— Это я уже поняла, — кивнув, смиренно отвечаю я.

— Так вот, я вам говорю, как есть. Даже если вы надете картофельный мешок с дырками для рук и ног, вы всё равно будете выглядеть сексуально. Поэтому не надо ломать комедию. Достаточно просто выглядеть скромно. Скромно, понимаете? Не вызывающе.

Оглядываю себя, смотрю на него. Прямо в глаза.

— Сейчас не скромно, да?

Ну давай, вспыли. Я хоть посмотрю на то, как ты злишься. Мне с тобой работать ещё. И вряд ли у нас всё всегда будет идти по плану.

— Сейчас — стрёмно, — ледяным тоном отвечает он. — А не скромно.

— Звучит обидно, — потупившись, тихо говорю я. — Я вообще-то старалась.

— Перестарались.

— Завтра оденусь иначе, — чуть киваю я. — Вы только скажите как.

— Я уже говорил.

— Хорошо, сделаю именно так. Точь в точь, как вы сказали.

— Славно.

Взгляд его становится чуть более мягким. Прям самую чуточку. Но мне становится легче. Пронесло!

Он проходит к своему своему столу, опускается в кресло и, не глядя на меня, говорит:

— Ещё одну чашку кофе мне. Затем берите свой ноутбук и садитесь рядом со мной. Ввведу вас в курс дел. И слушайте, пожалуйста, внимательно то, что я говорю. Чтобы не было потом так, как сегодня.

— Поняла вас, — вставая говорю я. — Буду слушать внимательно.

Он награждает меня таким взглядом, что несмотря на очень серьёзный вид, внутреннее я ликую.

Мы ещё с тобой пободаемся, Руслан Викторович, это очевидно. Но очевидно так же и то, что ты не собираешься меня увольнять. Я это по глазам твоим вижу. Умным карим глазам.

Глава пятая

Проходит неделя, и я начинаю лучше понимать своего босса. Но лучше совсем ненамного, потому что уже в первый день нашей совместной работы становится понятно, что он очень жёстко относится к своим границам. И они у него такие, что на работе — действительно только о работе.

Никаких других бесед.

Вообще. Совсем. Ни-ка-ких.

Мне это в новинку. Непривычно и неуютно. С прежней начальницей мы в том числе обсуждали и нерабочие темы. Могли даже поговорить по душам.

Руслан Викторович же — будто сделан из стали. Холодный, сосредоточенный взгляд, абсолютная концентрация на рабочих процессах, подчёркнутая субординация, чёткие распоряжения и повышенная требовательность к себе и подчинённым.

Мой начальник — будто умный компьютер, в которого из живого — только дыхание и намёк на эмоции, когда что-то идёт не так или наоборот — получается очень хорошо.

Причём, каждый раз при этом я понимаю, что эмоции он испытывает. И яркие. Что он глушит. Будто опасается потерять лицо.

И с каждым днём мне всё больше и больше, чисто по-женски, хочется его спровоцировать. Хочется увидеть его настоящего. Вне этих схем и графиков делового инвестиционного мира.

При этом я прекрасно понимаю, что это риск быть уволенной в тот же день. То, что слово Руслана Викторовича — закон, я уяснила очень быстро. Он не бросал слов на ветер. Вообще. Когда что-то говорил, это всегда имело и значение и вес.

Другие сотрудникии сотрудницы его тихо побаивались, хотя он практически не повышал голос. Десятки людей в компании, включая топ-менеджеров, говорили с ним искренне и даже подчёркнуто уважительно. Когда говорил — его всегда слушали. И никто не считал возможным его перебивать.

Работать с таким человеком в одном кабинете — очень сложно. Просто не позволяешь себе расслабиться ни на миг. Всегда в тонусе. Всегда настороже. Всегда всё перепроверяешь, чтобы не дай Бог не накосячить где-либо.

Когда он уезжал из офиса на встречи, переговоры или совещания, я немного выдыхала. Но к своему удивлению понимала, что мне больше не хватает его присутствия рядом. В какой-то момент я осознала, что он — тайна, которую мне интересно разгадывать.

Человек, который прочно занял значимое место в моих мыслях.

Мужчина, сразу чётко обозначивший, что на работе — я не женщина. Исключительно сотрудник. Его секретарь. Что должность эта — ответственная, сложная и именно потому — высокооплачиваемая.

Когда о таком просто говорят — многие считают, что это более, чем разумный подход. Что так и должно быть. При этом не отдают себе отчёт в том, что они хотя бы могут понять, доволен ли начальник или начальница исключетельно на эмоциональном уровне.

Я же этого лишена.

Никаких похвал, только сдержанное одобрение. Никаких улыбок, кроме официального утреннего приветствия.

Никаких намёков на то, что я хорошо выгляжу. Только стандарты дресс-кода. Соответствую или нет.

Человек не