Накануне измены - Анна Томченко

что очень сильно любил её. И вот тебе ответ на вопрос, что никто другой тебя не сможет защищать в нашем разводе. Если ты его и получишь, это не потому, что там кто-то оказался лучше меня нет. Лучше меня никого сейчас нет. Это просто потому, что я тебя тоже очень сильно люблю и твой выигрыш, ну, будет таким себе…

Хотелось вцепиться мужу в шею, но я держала себя в руках.

— Но ты же меня любишь, — сказала я тихо, — вот и дай развод, потому что, пока ты мне его не дашь, я буду считать, что я для тебя всего лишь игрушка.

— Ты для меня не игрушка, Даня, ты для меня осознанный выбор, шикарный выбор. И я в своём выборе не ошибаюсь, а измена это признание ошибки, что я где-то накосячил, и оказалось, что женщина, с которой я связал свою жизнь, мне не подходит, поэтому и нет измены в нашем браке.

— Да, но ты хочешь кого-то третьего в постель. А что это, как не измена?

Ваня глубоко задумался, вздохнул, провёл пальцами мне по щеке. Показалось, как будто бы он рассёк мне кожу.

Я затряслась в беззвучной истерике.

— Скажем так, это простое развлечение на вечер и все.

Ваня отшагнул от меня, развернулся и медленно вышел из спальни.

Я осталась стоять, сжимая зубы до скрипа. Я не позволю ему так с тобой обращаться, не позволю втаптывать моё имя в грязь, не позволю меня саму туда окунуть.

Как только за Ваней закрылась дверь, я резко дёрнулась, схватилась за комод побелевшими пальцами и поняла, что я в любом случае уйду, потому что у меня дело никогда не расходилось со словами. Я дёрнулась в сторону гардеробной, схватила спортивную сумку, пихнула в неё свой паспорт. Сдёрнула несколько вещей с вешалок и выскочила из спальни.

Ваня стоял в расстёгнутой рубашке посреди зала, стоял и что-то глубокомысленно рассматривал у себя в телефоне. Когда я появилась в поле его зрения, он вскинул глаза.

— Все-таки решила бежать? — спросил он холодно.

Я не стала ничего отвечать, просто проскользнула в коридор и, открыв обувницу, вытряхнула свои беговые кроссовки.

— А я знаешь тут что подумал Дань, — медленно начал муж. А что, если нам с тобой заключить такое своеобразное соглашение.

— У тебя нет того, что ты можешь мне дать, — сказала я в тон ему.

— Неужели? — рассмеялся Ваня и сложил руки на груди. — А мне кажется, у меня все-таки есть кое-что, что тебя заинтересует.

По спине пробежала липкая капля пота.

Я судорожно вздохнула и подняла глаза на мужа.

— Наш брак с одной стороны, хороший, долгий, без разводов. А с другой стороны, то, что ты получишь, не переходя границу его…

— Нет ничего, что ты можешь мне дать, — трясясь от злости и от накативших подозрений, раздельно произнесла я, но Ваня резко шагнул ко мне. Прижал меня спиной к двери, упёр руку мне над плечом, а второй погладил губы, самыми кончиками пальцев.

— Есть, Даня, кое-что, чего ты желаешь больше всего. Мы идём на эту чёртову вечеринку в выходные, развлекаемся там, а к новому году ты уже ходишь, беременная. Как тебе такой обмен, родная моя?

Глава 5

Я в непонимании подняла глаза на мужа.

— В смысле, я к новому году хожу беременная? Меня что там толпа мужиков оприходует, если уж у тебя у одного не получилось?

По лицу Вани пробежала такая темная тень, что мне стало страшно, его глаза стали похожи на чёрные провалы, а губы стянулись в узкую линию.

Я думала, что все-таки договорилась, и Ваня сейчас шагнёт ко мне и придушит меня наконец, но вместо этого он оскалился, тяжело вздохнул и что-то собирался сказать, но я снова перебила его. От страха, от беспомощности…

— А с чего ты вообще взял, что мне нужен ребёнок от тебя? — спросила я хрипло и сделала шаг вперёд. Мне казалось, что я никогда не смогу в таком тоне общаться с собственным мужем. Мне казалось, что его власть в семье она безусловна, но, стоя на границе измены, накануне предательства у меня сорвало все тормоза. — Ваня, это не тот аргумент, которым ты можешь меня шантажировать. Если я захочу ребёнка, разведясь с тобой, я рожу его от любого другого, понравившегося мне мужчины. Вот и все, как ты в этой цепочке должен присутствовать, я не понимаю, потому что ценность твоя упала ниже плинтуса.

Оскал стал ещё шире, и Ваня зло хохотнул.

— Ты так интересно рассуждаешь Дани, а ты сначала пойди и найди этого нормального мужика и то, кто даст гарантию о его здоровье, о его генетике, а я… — муж распахнул руки, и полы рубашки разъехались в разные стороны, показывая идеально прочерченные мышцы, хорошо сложенное тело, широкие плечи, узкие бедра, подтянутый живот с кубиками, косые мышцы, которые уходили под ремень брюк. — Я здоров, как бык. У меня хорошая наследственность. Я последний раз болел лет восемь назад, Дань. Даже всю эту тягомотину с вирусом я пропустил мимо ушей, я самый лучший кандидат для того, чтобы ты родила ребёнка.

Я только вздохнула, понимая, что Ваня сейчас участвовал в предвыборной кампании, нахваливая себя.

— Я просто других не знаю, Вань. Возможно, есть ещё лучше. И то, что ты предлагаешь, это на самом деле большая глупость, потому что зависеть от тебя ещё из-за ребёнка, это надо быть последней дурой. Если ты считаешь, что я не осознаю тот факт, что забеременев от тебя и родив, я буду словно на цепи возле твоей ноги сидеть, то ты ошибаешься. Я это понимаю. Я понимаю, что сейчас ребёнок нужен больше тебе, а не мне. Это для тебя способ манипуляции, а не желание увидеть наше продолжение в ком-то маленьком. Ты лицемерен, ты циничен.

Ваня развернулся на пятках и, заложив руки за голову, сделал несколько шагов от холла. Стоя ровно на том же месте, где он меня и оставил, я видела, как он, дойдя до дивана, опёрся о него поясницей.

— А знаешь, что Дань? Ты во всем этом не видишь одной простой вещи. Я тебя люблю, я тебе ничего сверхъестественного не предлагаю. Я тебе предлагаю просто сходить на вечеринку. Я тебе не предлагаю ни с кем спать. Я даже не говорю о том, что я буду с кем-то спать. Я тебе просто предложил в начале вечера поговорить о том, пойдём ли мы на вечеринку, но ты