Судьба солнечного дракона - Рацлава Зарецкая

– Но я его потомок!

– И поэтому не должен противиться приказу своего предка. Все будет хорошо, – повторила я. – Мы с тобой справимся. Сделаем это для нашего народа, хорошо?

Тэсо отстранился от меня и неохотно кивнул.

– Если жених обидит тебя, сразу же пришли мне весть, – хмуро произнес брат. – Я приду и заберу тебя домой. Даже если придется разрушить все нефритовые дворцы Королевства Тэян, я обязательно спасу тебя из лап этого златоглазого ублюдка, поняла?

Я кивнула и поцеловала брата в щеку. Его хмурые брови сразу же распрямились, взгляд стал нежным и добрым.

– Думаю, переезд пойдет мне на пользу, – сказала я, покосившись в сторону гор. – Может быть, если я буду вдали от хребтов, то чудовище из моих кошмаров не сможет до меня добраться.

– Зато рядом с тобой будет другое чудовище. – Брат снова помрачнел.

– Что ж, попробую его приручить. Иного выхода у меня нет. – Я попыталась улыбнуться, но, судя по недовольному лицу брата, получилось у меня плохо.

– Жрица ждет тебя для нанесения метки избранницы, – неохотно сказал Тэсо. – Я провожу тебя.

– Не стоит. Занимайся своими делами.

– Ты – мое самое важное дело. – Брат сжал мою ладонь и повел в сторону храма.

О метке избранницы дракона я была лишь наслышана. Этот древний ритуал был популярен до войны, когда еще существовало Тэрё. Когда дракон касался той, кто предназначена ему судьбой, на ее правом плече появлялась метка: у избранниц Лунного дракона – серебряный полумесяц, а у избранниц Солнечного – золотой желтый диск. Разумеется, не все находили своих истинных, но те драконы, которым это удавалось, жили с ними в согласии и любви до конца жизни.

После разделения Тэрё на королевства Таль и Тэян о ритуале забыли. Отчасти потому что драконов почти не осталось, отчасти потому, что своих истинных они уже давно не находили. И вот теперь об этом ритуале снова вспомнили.

– Зачем вообще наносить эту метку? – спросила я брата, когда мы подошли к храму.

– Потому что ты избранная для дракона. – Тэсо скривился, произнося последнее слово.

– Да, но не им избранная.

– Не знаю, Нара. Так сказала жрица, а с ее слова не оспаривают, потому что она передает волю Великого Лунного дракона.

Я вздохнула. Сложила руки в молитвенном жесте и поклонилась перед входам в храм, приветствуя дух Великого Лунного дракона, который, по словам жриц, всегда незримо парил в этом месте.

Внутри храма царил полумрак, который поддерживался тут в любое время суток. На тускло освещенных стенах без окон красовались картины, которые рассказывали историю Тэрё – от ее сотворения до падения и появления Королевства Таль. С потолка на цепях свисали чаши, в которых горело серебристо-голубое пламя – точно такое же извергал мой брат, когда принимал облик дракона. Вернее, когда еще мог его принимать. После смерти родителей он впал в уныние, и больше уже не мог сменить облик. За это он винил себя – ведь если бы он мог превращаться в дракона, то с акви было бы давно покончено. Сколько бы он ни молился, Небеса не возвращали ему его способности, и вскоре Тэсо разочаровался и в себе, и в богах.

Жрица, которая полностью была облачена в серебристые одежды, скрывающие даже ее лицо, стояла лицом к алтарю, на котором возвышалась сделанная из серебра статуя Великого лунного дракона. Услышав наши шаги, она обернулась. Вуаль, которая тонким серым шлейфом обтекала ее голову, качнулась от этого движения, и я смогла мельком увидеть точеный подбородок жрицы и ее белоснежную кожу.

Жрицами становились с юных лет – сначала помощницами, а затем уже прямыми служительницами дракона. Все в Таль знали, как раньше звали нынешнюю жрицу, и кем она была, но лица ее никто не видел вот уже двадцать лет.

– Нара, – прошелестела жрица, протянув ко мне руки. – Подойди ко мне.

Сглотнув, я сделала несколько неуверенных шагов к жрице. Ее холодные пальцы схватили мои ладони и сжали. Прикосновение было неприятным, и я невольно вздрогнула.

– Прими свою судьбу, девочка. Отбрось все сомнения и исполни волю Великого Лунного дракона.

Я с почтением поклонилась одновременно и жрице, и алтарю, выражая тем самым покорность своей судьбе. В небольшой жаровне перед статуей дракона, на тлеющих угольках, лежало нечто, похожее на клеймо. Не успела я подумать, что конец этого инструмента походил на солнечный диск, как жрица дернула вниз правый рукав моего одеяния и, схватив инструмент, стремительно прижала его к моему плечу. Жгучая боль пронзила руку. Я закричала и резко отстранилась, едва не упав – вовремя подбежавший Тэсо придержал меня за талию.

– Что вы сделали?! – обрушился он с гневом на жрицу.

– Метку избранницы. – Жрица положила клеймо обратно в жаровню.

– Почему вы не предупредили, что это делается столь ужасным способом? – прогремел Тэсо, косясь на мое плечо.

Сжав зубы, я шумно дышала, силясь не зацикливаться на боли. Глова кружилась, а плечо жгло так, будто оно горело огнем.

– Потому что прошли те времена, когда сыны драконов сами находили женщин, которые были посланы им судьбой, – холодным тоном произнесла жрица. – Теперь женщин для них избирают другие, и метки на плечах драконьих невест сами по себе не появляются.

Тэсо продолжал сердится, ругая жрицу, но я уже не вслушивалась в их слова. От жуткой боли хотелось лезть на стену, и я держалась из последних сил. Заметив, что я обмякла в его руках, Тэсо взволнованно спросил:

– Нара, ты как?

– Не очень хорошо, – честно ответила я, морщась от боли.

– Мы можем идти? – Вопрос брата был адресован жрице.

– Можете. Завра на рассвете Нара должна отбыть в Королевство Тэян.

Ничего не ответив жрице, брат поднял меня на руки и вышел из храма.

До самого вечера я пролежала в полубессознательном состоянии, страдая от внутреннего жара и боли в плече. Мирён не отходила от меня, как и Тэсо. Оба по очереди меняли мне холодные компрессы и отпаивали горьким лечебным отваром.

Когда мне стало легче, я поднялась с постели и посмотрела на перевязанное плечо.

– Лучше не снимайте повязку, – предостерегла меня Мирён. – Я обработала ее мазью, завтра краснота и боль спадут. – Глаза служанки наполнились слезами. – Как же так, госпожа! Почему вы должны так страдать?

– Для той, кто с детства обучалась ратному делу, я оказалась слишком слабой, – пробормотала я, глядя в пол. – Слегла от одного единственного ожога.

– В первую очередь ты –