Сердце подонка - Катерина Пелевина

— Дашь свой номер?

— Я так не думаю…

— Почему?

— Я уже говорила…

— Про парня я просто не верю. Потому что не видел, чтобы он забирал тебя или встречал после работы…

Он обвиняет меня во лжи? И что, мне интересно, ответить ему на это?

Кажется, покрываясь бурыми пятнами от стеснения и стыда за обман, молчу…

— Я бы просто хотел сводить тебя куда-нибудь…

— Зачем?

— Потому что понравилась… Нет никаких дополнительных причин… Представляешь? — ухмыляется он, глядя на меня. — Ну же… Соглашайся…

— Это не имеет смысла… Потому что я переезжаю через две недели, — отвечаю ему, и он меняется в лице.

— Куда, если не секрет?

— В столицу…

— Вот совпадение, — обхватывает его друг за плечо. — Он тоже…

— И что это, если не судьба, Женя? — спрашивает он у меня, пока я зажимаю поднос в руке. — Ну оставь мне номер… Я бы очень хотел встретиться.

Господи... Неловкое молчание съедает мне последние нервы...

— Ладно. Хорошо, записывай. Только учти, что у меня плотный график. Учёба и, скорее всего, работа, так что…

— Я понял. Отвлекать там не планировал. Только когда сама захочешь, пишу… Не буду навязчивым.

Убирая со стола за ними, смотрю им вслед и не знаю правильно ли сделала, что дала ему номер. С другой стороны, это всего лишь номер… И мне необязательно с ним видеться. Возможно, он и сам обо мне забудет после переезда…

Да и мне не особо это сейчас важно, потому что у меня все мысли до сих пор о…

Нет, нет, нет…

— Кто это был? — неожиданно слышу мамин голос и вздрагиваю.

— О, Господи, напугала, мам…

— Извини… Симпатичный…

— Ага… Как будто это важно, — вздыхаю и уношу поднос, пока мама идёт за мной.

— Жень…

— М?

— Слушай… Я уже внесла залог на всякий случай. Чтобы мы не лишились такого варианта…

— Да? Тогда здорово… А-то я уже готова была передумать, — смеюсь, глядя на неё, а она обнимает меня сзади.

— Погоди, Жень… Если ты не хочешь…

— Нет, мам. Я пошутила. Я уже решила. Мы должны поехать. Тем более, ты тоже хотела…

— Я хотела из-за Серёжи, Женя… — выдыхает она, и я оборачиваюсь, убрав поднос на столик.

— То есть… Ты решила…

— Я пока ничего не решила. Просто… Я скучаю по нему. И понимаю, что нам нужно нормально поговорить… Но если ты против…

— Мам… Это твоё право. Я не буду лезть. Мы ведь договаривались с тобой. Что исключительно не лезем в отношения друг друга… Больше нет.

— Ты считаешь меня дурой? — спрашивает она, скуксившись, и я обнимаю её.

— Мам… Конечно, нет… Ты что? Я понимаю, что ты чувствуешь…

— Спасибо, Жень… Я не собираюсь так легко прощать, но… Я его люблю…

Господи. Если бы она только знала, как это слово отзывается у меня внутри… Любовь. Мерзкое отвратительное чувство. От него нет ничего хорошего, если оно не взаимно, а, как правило, так и есть.

Я уже не верю в то, что два человека могут что-то обоюдно чувствовать. Мне кажется, что один всегда лжёт и пользуется любовью другого.

Но не буду же я портить мамино представление о мире. Она всегда была такой. Доброй, ранимой, любящей… Мне кажется, это у меня внутри сейчас что-то перемкнуло, потому что как представлю, что первый парень, кому я отдалась, поступил со мной как с лакмусовой бумажкой, так мне хочется пойти и утопиться.

Боюсь хоть что-то говорить, поэтому просто жалею и глажу её по спине.

Чувствую себя максимально хреново. Понимаю, что, если они всё же соберутся быть вместе, мне придётся хоть иногда, но видеться с ним. Так же, как и в универе. А, значит, нужно точно так же взращивать в себе пофигизм и равнодушие.

Рабочий день заканчивается, и мы с мамой направляемся домой. Едва выходим из кафе, как раздаёмся автомобильный гудок, и я тут же оборачиваюсь.

— Можно вас подвезти?

Господи. Снова он. Ещё один мажористый… Только не это.

— Нам тут рядом, мы пешком…

— Ты даже имени моего не спросила, — улыбается он, а мама тычет меня локтем и смеется.

— Очень смешно, конечно… Мааам…

— У меня нога болит, давай доедем, а?

— Ты врушка, — начинаю щекотать, и она смеётся.

— Меня Кирилл зовут. А Вас как? — обращается к моей маме.

— А меня…

— Мама… — хмурюсь, и она тут же замолкает.

— Слушай, Кирилл. Ты обещал быть менее навязчивым…

— Я обещал быть менее навязчивым в Москве. Не здесь. Так что… Тут могу им быть…

— Ну и наглость…

— Садись, подвезу… Наверняка устали после работы…

Я вздыхаю и всё же соглашаюсь. Сама не знаю почему.

Просто порой легче один раз согласиться, чтобы кто-то отстал. Они знакомятся с моей мамой. Я же при этом еду молча, словно воды в рот набрала. И сижу позади него, хотя он сверлит меня взглядом через зеркало заднего вида. Я не говорю, что он не красивый… И что отталкивает. Всё не так. Но одного красивого мажористого придурка мне уже хватило…

А этот приехал на такой машине, что у меня не остаётся сомнений, блин. Он один из них.

— Вот здесь…

— Здесь?

— Да… У нас скромное жилище…

— Заметь, а я ничего не сказал… — выдаёт он, и я поторапливаю маму, чтобы выйти. — Жень… Подожди… Можно наедине пару слов.

Притормаживая, даю маме добро, и он оборачивается.

— Красивая ты безумно, конечно…

— Это всё? — спрашиваю, ведь он не отлипает от меня взглядом. А у меня уже щеки горят от стеснения.

— Нет, не всё… Не знаю, кто тебя так сильно обидел, но я обещаю, что не сделаю так… Мне ты можешь верить…

— Знаешь… А забавно, — улыбаюсь я в ответ. — Ведь он говорил мне ровно то же самое. Всего тебе хорошего. — выхожу из машину и закрываю за собой дверь, схватив маму за руку.

Мне не важно хороший он или плохой. Я в целом не хочу пробовать.

Скрываемся в подъезде, и мама с грустью выдыхает.

— Я очень переживаю за тебя. Прости, если вела себя неправильно.

— Да я просто не вижу смысла нам с ним общаться.

— Жень… Я знаю, что он обидел тебя… И знаю, что ни одни слова на свете не способны эту боль залечить, но не думаю, что все люди такие… Понимаешь?

Мы заходим в квартиру, и я начинаю разуваться.

— Я понимаю, но сути это не меняет… Сейчас я ещё не готова ни к чему.

— Да… И это я тоже понимаю. Но мальчик милый…

— Ага, иди давай, — смеюсь, погнав её в ванную мыть руки первой.

Пока стою,