Искушение зла - Дженни Бассетт

— Он просто пытается о тебе позаботиться, — тихо упрекнула Мирра.

Если даже Мирра была на неё зла, возможно, она действительно зашла слишком далеко. Сожаление нахлынуло на Аэлию, но она заставила себя от него отгородиться. Он никогда бы не позволил ей уйти, если бы она не оттолкнула его немного. Завтра она всё исправит.

— Мне не нужна его помощь, — сказала Аэлия, глядя, как спина Фенрира исчезает в толпе.

Да, завтра она обязательно всё исправит. Как-нибудь.

— Иногда всем нужна помощь, Аэлия.

Мирра бросила на неё последний разочарованный взгляд и повернулась, чтобы догнать Фенрира.

— Береги себя.

— Увидимся утром. Повеселитесь, — крикнула ей вслед Аэлия.

Она надула щёки и прижала основание ладони ко лбу. Совсем не так она хотела закончить этот вечер.

С тяжёлым чувством вины, осевшим у неё в животе, она проскользнула через лагерь перегриниан, где знакомые лица освещались фонарями, развешанными между деревьями, пока жители деревни бродили между торговыми лавками.

Она не могла удержаться от того, чтобы всматриваться в толпу в поисках огненного мужчины, почти поддавшись искушению вернуться к месту выступлений, чтобы поискать его, но она подавила эту мысль. Всё в этом мужчине кричало о неприятностях. Его нигде не было видно, но когда она, должно быть, уже в сотый раз за этот вечер оглядела толпу, её взгляд наткнулся на её опекуна — Отиса.

Он был поглощён разговором с группой людей, которых она не узнавала, внимательно слушая то, что говорил мужчина напротив него. Он стоял, держа кружку своей единственной здоровой рукой, тогда как другая была скрыта под курткой, бесполезно свисая, высохшая и искривлённая, вне взгляда. Отис никогда не рассказывал ей, как потерял возможность пользоваться этой рукой, и совершенно ясно дал понять, что эта тема не подлежит обсуждению.

Почувствовав на себе её взгляд, он поднял глаза, и морщинки вокруг них углубились в улыбке. Он приподнял кружку в знак приветствия, и она в ответ слегка склонила голову, её улыбка отражала его. Помахав ему, она оставила его продолжать вечер, зная, что он будет там до поздней ночи, вытягивая новости из перегриниан. Их деревня была маленькой и спрятанной, и вести, которые перегриниане приносили с собой о происходящем в остальной части страны, были столь же ценны, как и возможности для торговли.

Лагерь постепенно уступил место темноте, огни костров превратились у неё за спиной в оранжевое марево, но её ночное зрение вступило в силу, извлекая максимум из того скудного лунного света, который пробивался сквозь ветви над головой, пока она направлялась обратно к своему дому на дереве, чтобы переодеться.

Ноги Аэлии казались свинцовыми, когда она поднималась по лестнице, обвивавшей огромный ствол дерева, ведущей к её дому. Голубой свет рассвета смягчался туманом, висевшим между деревьями и искажавшим хор птичьего пения, приветствовавшего новый день. Её влажная одежда липла к коже, но она была благодарна туману и тому укрытию, которое он приносил. Хотя шансы быть замеченной так рано после вчерашних празднеств были невелики, она принимала любую помощь, какую только могла получить. Кролики, которых она подстрелила, были надёжно завернуты в её сумке, скрытые от любопытных глаз, но ей совсем не нужно было, чтобы кто-нибудь задавал вопросы.

Она вернулась позже, чем планировала, потратив больше времени, чем ожидала, чтобы добраться до восточного сектора, которого Фенрир советовал ей придерживаться. Она ухватилась за перила, помогая своим изнурённым ногам подняться по последним ступеням. Остановившись у входной двери, она повернулась на балконе, опоясывавшем окружность дома на дереве, чтобы взглянуть на Каллодосис.

При всех своих недостатках её деревня, без сомнения, была прекрасна, и мягкий свет рассвета, проникавший сквозь густой покров листьев наверху, всё ещё перехватывал у неё дыхание. Жители старались как можно бережнее работать с природой, когда строили свои маленькие деревянные дома, либо пряча их между стволами на уровне земли с изящной простотой, либо устраивая их в развилках самых больших ветвей, некоторые так высоко, что их едва можно было разглядеть с земли. Архитектура различалась разительно, приспосабливаясь к уникальному строению каждого дерева. Одни изгибались и закручивались, чтобы использовать узкие промежутки между огромными ветвями, тогда как другие были длинными и квадратными, раскинутыми сразу на двух или трёх поддерживающих деревьях.

Её собственный дом был простым по сравнению с другими — единое строение, опоясывающее ствол древнего дерева, которое поднимало его высоко в крону, возвышаясь почти над всеми остальными. Разнообразные фронтоны прятались между исполинскими ветвями, используя пространство всюду, где позволял великий дуб, а в толстых деревянных стенах были вырезаны окна странной формы. И хотя до роскоши ему было далеко, Аэлия любила каждый его уютный сантиметр. Поскольку Отис не мог превращаться из-за своей руки, а её собственная магия постоянно подводила, ей приходилось чертовски много работать, чтобы иметь возможность продолжать его чинить. Такая высота сказывалась на доме, и стоимость поддержания его в безопасности была по-настоящему пугающей — именно поэтому так много людей жили на уровне земли. Но Аэлия любила это место наверху, среди окружающей её красоты Каллодосиса, и ни за что на свете не отказалась бы от него.

Когда она больше не могла игнорировать резь в глазах, она повернулась и толкнула входную дверь, сбросила сапоги в прихожей и направилась прямо на кухню. Она оставила кроликов на кухонной столешнице и, пошатываясь, поднялась по лестнице, чтобы рухнуть на свою кровать, лишь сняв с себя мокрые верхние слои одежды, прежде чем зарыться глубоко в мягкие одеяла, уснув ещё до того, как её голова коснулась подушки.

Аэлия резко проснулась от звука чего-то разбившегося внизу. Она вскочила с кровати, схватила куртку и накинула её на себя, спотыкаясь, сбегая по узкой лестнице.

— Отис? — позвала она, выходя в главную комнату. Диван, занимавший большую её часть, был изрядно протёрт, но становился уютным благодаря непомерному количеству одеял. Рядом с металлической печью для дров лежала куча высушенных поленьев, приготовленных к холодным вечерам. Она мысленно отметила, что перед следующим разом нужно проверить дымоход: весной птицы имели привычку устраивать там гнёзда, а пожар был худшим из всего, что могло случиться в такой деревне, как их.

— На кухне, — донёсся раздражённый голос из арочного коридора. Она пересекла прихожую и шагнула через открытую дверь на кухню, где увидела Отиса, присевшего на корточки на полу и собирающего осколки керамики вокруг довольно жалкого на вид овощного тарта.

— О нет, —