Охота на принцессу - Елизавета Владимировна Соболянская

А вот дальше чудеса продолжились.

Зареван славился своими сладостями. Умельцы создавали из воды и цветного сахара сказочные и невероятные вещи. Так что гостей тоже ждали маленькие сюрпризы под серебряными колпаками, украшенными коронами. Принц насторожился, когда перед ним поставили накрытое блюдо, но сделать ничего не мог.

Сначала открыли сюрприз короля Рикардо, он рассмотрел его и громко расхохотался – на его тарелке красовался искусно изготовленная из сахара корона на подушке из восхитительного вишневого мороженого.

На тарелке короля Эвана тоже находилась корона, но подушка была синей – в цвет знамени Заревана.

Королеву Тамеллу ждал букет карамельных цветов в вазе с мороженым, такой же сюрприз достался и королеве Пионии. Следующий десерт должен был восхитить принца Розана, но едва лакей снял крышку, как в воздухе раздалось “ква”, и здоровенная лягушка кинулась прочь, размазывая по столу остатки десерта.

Розан побледнел.

Лакей упал в обморок.

Однако при королевском дворе к сюрпризам привыкли – лягушку отловили, размазанное мороженое убрали, принцу с извинениями принесли чистую салфетку и новую порцию десерта – милую сахарную вазу с разноцветными шариками, украшенными фруктами. Не совсем подходящий декор для наследника, но на большее повара были уже неспособны.

Виновных в хулиганстве не нашли. Мороженое дожидалось своей очереди в специальном маленьком леднике рядом с пиршественным залом, и туда мог заглянуть кто угодно.

После десерта король Заревана предложил гостям выйти в соседний зал, чтобы выпить сладкого пунша и потанцевать. Юных принцесс тоже допустили к развлечению, и они радостно побежали ловить кавалеров для танцев.

Розан заметил внимание старших принцесс и намеренно остановился, чтобы поболтать с премилыми фрейлинами королевы Заревана. Девушки были очаровательными и с охотой завели беседу, держа в руках бокалы с пуншем. Одна симпатичная блондинка (а Розан все же был жителем своей страны и настоящими красавицами считал исключительно блондинок) даже осмелилась положить ладонь на рукав принца и с нежным намеком заглянуть ему в глаза. Вдруг девушка дернулась и жалобно вскрикнула – сладкий пунш из ее бокала выплеснулся, заливая тонкий шелк платья и рукав принца.

– Простите, ваше высочество! – чуть не плача, присела в реверансе фрейлина, – меня толкнули!

Поскольку толчок принц и сам ощутил, он милостиво улыбнулся и отпустил девушку сменить платье, говоря что-то о толчее и большом количестве народа. Сам же, хмуря брови, перешел к другой группе придворных, желая послушать разговоры об оружии, кирасах и лошадях. Там он постоял дозволенные этикетом десять минут и двинулся к следующей группе дам, чтобы с трудом увернуться от падающей цветочной гирлянды, которая осыпала его на прощание колючими розами.

Так и получилось, что остаток вечера Розан провел исключительно в мужской компании. Стоило ему перейти к дамам, как кто-нибудь что-нибудь проливал на себя или на принца, и его высочество спешил отойти, беспокоясь за целостность своей одежды.

Однажды он умудрился утянуть ту самую первую фрейлину в темный уголок, полагая, что уж тут им никто не помешает, но проходящий мимо лакей с подносом, полным бокалов, вдруг странно подпрыгнул, охнул и упал, грохнув всё у ног парочки.

Уловив грозное предупреждение, Розан вернулся к отцу и больше от него не отходил, а принцесса Иоланда мило улыбнулась, поглаживая перочинный нож и несколько стеклянных шариков, припрятанных в кармане платья.

* * *

Я торжествовала. Всё вышло именно так, как я задумала. Принц весь вечер боялся уделять знаки внимания женщинам и рано ушёл в свои покои.

Спать я легла довольная, исполненная ощущения всемогущества. И даже кукла Белла, которая всегда спала со мной, смотрела на меня с гордостью.

Мне снилась пышная свадьба. Длинный шлейф моего платья, расшитый морским жемчугом, несли десять прекрасных девочек. А Розан улыбался, глядя, как я иду к нему по красной дорожке.

К завтраку спустилась в прекрасном настроении. Это отметила мама и, к сожалению, Оливия, которая сама хотела заполучить моего принца. И теперь она во всеуслышание сообщала, как он вчера расточал ей комплименты.

– И вовсе это неправда! – не выдержала я.

– Отчего же? – Ливи старалась вести себя как взрослая. Маму и папу это умиляло, Алиана и Риана завидовали. И только я понимала, что Оливия – ужасная зазнайка. И к тому же лгунья, потому что мой принц вчера не разговаривал с женским полом. Уж я постаралась, чтобы у него не было даже шанса.

– Потому что… потому что… – я не могла признаться в содеянном.

Меня за это точно накажут. Как минимум, запретят занятия фехтованием, потому что я набралась солдафонской грубости. Я почти видела, как мама выговаривает это отцу.

Надо срочно что-то придумать. Но в голову, как назло, совершенно ничего не приходило.

– Нечего сказать, Ида? – Ливи аккуратно проткнула двузубой вилкой маслину и изящным жестом отправила её в рот.

Она была олицетворением нежной женственности, которую пыталась воспитать в нас мама, но которая удавалась только Оливии.

Настроение испортилось. Я бросила приборы на тарелку и сбежала.

– Ида! – донёсся до меня мамин голос, – немедленно вернись за стол.

Но я её не послушалась.

Я понимала, что Ливи намного больше меня соответствует настоящей принцессе. К тому же ей уже тринадцать, и отец занялся подбором женихов. Велика вероятность, что именно к ней посватается Розан.

Разумеется, не по любви. О чувствах между ними не может быть и речи! А по политической надобности. Вот со мной у него была бы настоящая любовь. Только мне надо придумать что-то, чтобы привлечь его внимание и поразить в самое сердце. Чтобы он влюбился в меня.

В задумчивости я бродила по саду, размышляя, чем бы так сильно поразить принца, чтобы он не оправился. Подобранной палкой сбивала листву с кустов, представляя, что это настоящие противники, которых я побеждаю в поединке.

На параллельной аллее послышались голоса. Видимо, там кто-то гуляет.

Я уже решила развернуться и сбежать, чтобы ни с кем не встречаться. А то придётся здороваться, беседовать о погоде и прочей ерунде. И тут услышала голос Розана. Это точно он! Я не могла ошибиться.

Рефлексы сработали раньше разума. Тело будто само резко присело за кустами. Я даже не успела ничего сообразить.

Надо уходить к дворцу. Надо уходить, пока ещё не поздно.

– Надо уходить, – шептала я самой себе, уткнувшись носом в кусты и глядя, как зелёная гусеница поедает такой же зелёный лист.

Но второй голос был женским. Розан гулял по саду с какой-то женщиной. Неужели это