Охота на жену - Юлия Гетта

— Хорошо поживаю, — пожимаю плечами я, пытаясь сделать вид, что наша случайная встреча второй день подряд мне совершенно безразлична. — А ты как?

— Тоже неплохо, — отвечает он. И я снова не могу прочесть его эмоции. Кажется, если кому из нас двоих и безразлично всё происходящее, то уж точно не мне. — Замуж не вышла?

Впервые в жизни я остро жалею о том, что это так. Как бы мне хотелось сейчас сказать ему, что да, я вышла замуж, у меня прекрасный муж и детишки, и я безумно счастлива.

Но нет. Врать о таком унизительно.

— Нет. А ты? Не женился?

— Нет, — как-то странно усмехается он. Будто я только что задала совершенно нелепый вопрос.

— Как… твои друзья поживают? Вы ещё общаетесь? — зачем-то поддерживаю я разговор.

Хотя самой дурно от того, что мы просто стоим рядом. Кажется, ещё немного, и у меня потемнеет в глазах от волнения.

— Карим во Франции сейчас. Женился. Дочку растят. Мажор здесь двигается, видимся иногда, всё нормально у него. С Дюшей не общаемся. Но от пацанов знаю, что он в Москве, какой-то бизнес там мутит, — неожиданно просто делится он.

— А как Стёпа с Маргаритой? Они до сих пор вместе? — с искренним интересом спрашиваю я, даже забыв на миг обо всех разрушительных эмоциях, что испытывала минуту назад.

— А Стёпы больше нет, — мрачно отвечает Сергей. — Убили его.

Прикрываю ладошкой рот, шокированная услышанным:

— Как убили? Кто?

— Да так. Мразь одна. Которая уже горит в аду.

— Какой кошмар… — выдыхаю я. — А как Марго? Как она это пережила⁈

— А у неё всё хорошо, — с пренебрежением произносит Сергей. — Поплакала немного, потом замуж вышла за какого-то банкира. Нарожала троих детей.

На несколько мгновений между нами повисает неловкая тишина. И мне так больно от услышанного, будто Степан был мне кем-то близким, а не просто знакомым парнем, с которым я даже ни разу не разговаривала толком. Но почему-то гораздо больше мне жалко Марго. Я ведь помню, как она его любила. Страшно представить, как бедняжка такое пережила. И эмоции Сергея на её счёт совершенно непонятны. Это же счастье, что она не сломалась, а смогла жить дальше, устроить личную жизнь, создать семью.

— Осуждаешь её? — спрашиваю я, испытывая какой-то необъяснимый страх. Будто если он это подтвердит, я окончательно разочаруюсь. Получу ещё одно подтверждение, что нет у этого человека сердца, и на сострадание он не способен.

Но Сергей смотрит на меня будто с непониманием:

— С чего ты взяла?

— По твоему тону.

— Да нет. С чего мне её осуждать. Она не обязана была с ним в могилу ложиться. Жизнь продолжается, мы все двигаемся дальше.

Он произносит всё это ровным тоном. Будто ему всё равно. Но я вдруг отчетливо понимаю, что на самом деле это не так.

Ему больно. Ему по-настоящему больно из-за смерти друга. И осознание это оглушает меня. Я ощущаю его боль как свою. И на сердце будто камень.

— Мне очень жаль, Серёж… — произношу тихо, глядя ему в глаза.

— Ты в линзах? — вдруг спрашивает он.

— Нет, — растерянно отвечаю я, не ожидавшая такого вопроса.

— Не носишь очки?

— Я сделала лазерную коррекцию зрения…

— Ясно. А сейчас куда идешь?

И снова такая резкая смена темы разговора застаёт меня врасплох, и я, как на детекторе лжи, не задумываясь, говорю как есть:

— На автобусную остановку…

— А куда тебе нужно ехать? Давай я тебя подвезу? — внезапно предлагает Сергей. Будто в этом нет ничего особенного. Будто можно вот так просто и легко после всего, что между нами было, начать общаться, как старые добрые друзья.

— Да не надо, спасибо… — недоуменно отвечаю я.

— Почему нет? Боишься меня, что ли? — огорошивает он меня еще одним странным вопросом.

— Почему я должна тебя бояться?

— Не знаю, может, боишься сесть ко мне в машину, думаешь, что я тебя куда-нибудь не туда увезу, — пожимает плечами он с нехорошей ухмылкой на губах.

— Да нет, я так не думаю… — смущаюсь я.

— Тогда в чем проблема?

— Да ни в чем, просто я могу и на автобусе доехать.

— Брось, мне несложно. Как раз сейчас свободен.

— Ну хорошо…

Не верю, что сказала это. Не понимаю, зачем согласилась. Но ловлю себя на диком желании ещё хоть немного побыть с ним рядом. Поговорить. Кажется, это мне жизненно необходимо.

Наверное, это очень глупая затея. Меня даже начинает чуть-чуть потряхивать от волнения. Но я ведь уже согласилась. Назад пути нет.

— Идём, — кивает Сергей в сторону припаркованных у банка машин.

И я послушно следую за ним, как на заклание.

5. До сих пор ненавидишь?

Сергей пиликает брелком, и черный спортивный автомобиль неподалёку от нас приветственно моргает фарами.

— Твоя? — спрашиваю я, не проконтролировав свою интонацию, как у восторженной малолетки.

Машина выглядит очень круто. Я таких у нас в городе вообще раньше не видела.

— Ага, — кивает Сергей, открывая для меня пассажирскую дверь.

— Классная, — краснея, произношу я.

— Правда? А мне не очень нравится, — признаётся он.

— Почему? Мне кажется, она идеальна.

— Думаешь?

— Ну я, конечно, не знаток машин… — смущенно бормочу я. — А зачем тогда покупал, если не нравится?

— Экспериментирую, — пожимает плечами Сергей.

Мда. Вас, богатых, не понять.

Заняв водительское сиденье, Сергей заводит двигатель, и автомобиль начинает утробно рычать. У меня все внутренности дрожат от этих вибраций.

— Куда едем?

— В Солнечный.

Сергей медленно кивает и вдавливает педаль газа. Кажется, будто чуть-чуть совсем, но меня вжимает в сиденье.

Внутри машина выглядит ещё более впечатляюще, чем снаружи.

И вот это всё, значит, ему не очень нравится?

Как же он заработал столько денег, чтобы теперь так ими разбрасываться.

Смотрю на его профиль, и в сердце щемит от того, каким он стал мужественным и красивым. Но зловещая татуировка на шее пугает меня. Теперь я могу как следует её рассмотреть, оказывается, это голова змеи с открытой пастью. Выглядит жутко, даже мороз идёт по коже.

— Зачем ты сделал эту татуировку?

— Ошибки юности, — хмыкает Сергей, не отрывая взгляда от лобового стекла.

— Знаешь, я очень рада, что у тебя всё хорошо. Кажется, ты многого добился в жизни.

— Ага, прикинь. Гопники с социального дна тоже иногда чего-то добиваются, — с сарказмом произносит он.

А мне как ножом по сердцу его слова.

— До сих пор помнишь, что я тебе тогда сказала?

— Ну амнезией пока не страдаю.

Пораженно замолкаю. Никогда бы не подумала, что он до сих пор помнит упреки, которые я наговорила ему семь лет назад в порыве ненависти. Я