Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

Проверяю приложение. Такси уже в соседнем квартале. Поднимаюсь и накидываю пальто. Артём - следом и накидывает куртку.

– А комплименты принимать не умеешь.

– Иди к чёрту.

Застегиваю пуговицы и перекидываю сумочку через плечо.

– Ты и в постели тоже такая строптивая?

Выдыхаю, чтобы успокоиться. Ещё слово и получит пощечину.

Как чувствует, усмехается и ждет ответа. Смотрит то на меня, то поверх плеча. Снова в глаза. За спину.

Улыбка на лице растворяется и Артём, обогнув меня, бросается к выходу.

Оборачиваюсь и замечаю женщину без сознания.

– Скорую вызови, – Артём на ходу командует бармену, а сам склоняется над женщиной и проверяет пульс. Не задумываясь скидывает свою куртку на пол. Подхватывает женщину на руки и опускает на пол, головой на куртку.

Я подбегаю к ним.

Женщина на глазах начинает синеть. Без признаков жизни.

– Я врач, могу посмотреть, – на автомате выдаю, Артём на секунду на меня поднимает взгляд. Ведет бровью. Сомневается.

Но некогда сейчас выяснять.

– Пульс проверяй, врач. – Кивает мне, сам закатывает рукава, складывает ладони и делает непрямой массаж сердца.

Правильно всё. Движения точные, ритмичные.

– Окно откройте, свежий воздух нужен, – командует снова.

Я бы такому доверила свое здоровье.

Прикладываю пальцы к артерии на шее. Ищу пульс. Его нет, но… вдруг не чувствую просто. Вожу то там, то там. Везде.

– Нет.… вроде, – смотрю в глаза. Там уже нет заигрываний и расслабленности. Собранность и точные движения.

Складка между его бровей углубляется.

Останавливается, сам проверяет на запястье. И продолжает делать массаж сердца.

Ничего мне не говорит, но я все равно держу руку на артерии. Хочу быть полезна. А не просто девочка на ночь.

У меня в сумке звонит телефон. Такси, наверное.

Артём бросает взгляд. Ждет моего решения, но я не могу бросить женщину умирать.

– Искусственное дыхание сейчас буду делать, – открывает ей рот. Держит язык.

Опять всё чётко.

Снова массаж, снова искусственное дыхание. Нас учили, что это вдвоем надо делать, но он никому не доверяет. И я для него не врач, наверное, скорее ветеринар.

Наконец вдалеке слышен вой скорой. Только бы к нам.

Артём не останавливается ни на секунду. До последнего сражается за ее жизнь.

Женщина резко открывает глаза и распахивает губы, хватает ртом воздух. На нас смотрит, ничего не понимает.

Артём сам проверяет пульс, по часам считает.

Женщина жадно хватает воздух, успокаивается, часто дышит, но дышит. Я сажусь на пол, перевожу дыхание.

Спасли. Точнее, он спас.

И тут женщина снова падает в обморок и начинает бледнеть, потом синеть.

– Следи за пульсом, – приказывает мне.

Сам продолжает делать массаж сердца, пытаясь вернуть ее в сознание. Я всё щупаю и щупаю, не понимаю! Это ее или мои пальцы так вибрируют.

Трясет всю и выворачивает, но я не могу сдаться и показать слабость. Я врач, пусть и не сталкиваюсь с этим постоянно.

– Скорую кто-нибудь на улице встретьте, чтобы время не теряли.

Я вообще только думать могу, чтобы этот пульс бился, а не контролировать всё вокруг.

По шее и спине тянет холодок от открытого окна.

Женщина также резко снова приходит в себя, хватает ртом воздух.

– Кому плохо? – за спиной движуха, оборачиваюсь. Фельдшеры скорой. Но я как приклеенная к руке женщины и не могу отпустить. Боюсь, что снова отключится.

Артём помогает переложить женщину на носилки и идет с ними. В одной футболке, на улицу. На ходу что-то им рассказывает. Поглядываю в окно. Показывает с каким препаратом поставить капельницу. Не играет ни перед кем, такой как есть сейчас. Настоящий. Живой. Смелый.

У меня снова звонок, принимаю вызов.

– Это такси. Вы заказывали.

Опускаю глаза, там куртка Артёма на полу. Никто не поднял. Как и он сам, забыл.

– Я отменю заказ, тут человеку плохо, надо помочь, – поднимаю куртку Артёма и перекидываю через руку.

Не задумываясь даже скинул ее. Не думал, что на пол, что тут грязно, что по ней пройтись может кто-то. Я бы так не сделала…. наверное.

Куртка даже на расстоянии пахнет им. И я невольно втягиваю аромат, чтобы запомнить, как пахнут мужчины, которые ничего не боятся.

Тело до сих пор трясет. Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. В пластической хирургии всё по-другому. Там заранее продумывается план операции, если что-то не так, то есть анестезиолог-реаниматолог, который решает проблемы. Но тут ты один на один со смертью. И можешь ей уступить, а можешь выиграть.

Артём возвращается в бар, оглядывается и замечает меня с его курткой в руках.

Медленно идёт. Того мужчину, что был тут час назад и улыбался, клея меня, как подменили.

– Домой подбросить?

Кивает мне. И сейчас, кажется, ему уже все равно, соглашусь я или нет.

Глава 3

Человек, который спас другого, по определению не будет плохим. И меня распирает, как хочется узнать, кто ж он такой, этот Артём. Поэтому молча киваю и отдаю ему куртку.

– Что с женщиной? – спрашивает напоследок бармен.

– Нормально все, успели, – отвечает буднично. – Сколько с меня? – кивает Алексею и мажет по мне взглядом.

– За счет заведения. Вы сегодня человека спасли, если б тут умер, проблем было б.… - закатывает глаза.

– Ты чего замерла? Я могу и тебе массаж сердца сделать, – кивает на грудь, – и искусственное дыхание, – полушепотом произносит. Шутки у него такие. Стендапер нашелся.

В другой ситуации я бы посмеялась, но сейчас всё ещё в шоке от этой сердечно-легочной реанимации в жизни. Не на манекенах, а реально, когда человек может умереть.

– Ладно, идём, врач. – Кладет руку мне на плечо и тянет к выходу. – Спокойного вечера, – натягивает усталую улыбку и прощается с барменом.

Я забираю свое пальто и на ходу одеваюсь.

Артём ждет, придерживает дверь, но всем видом показывает поторапливаться.

По характерному сигналу снятия с сигнализации и мигающим фарам узнаю, какая машина его – черная Киа Соренто.

Открывает мне пассажирскую дверь. Легко, но уверенно захлопывает. Я пристегиваюсь и осматриваюсь. Аккуратно, чисто, елочек и прочего нет, пахнет дорогим пластиком, вперемешку с его туалетной водой и как будто нотки антисептика. Похож на врача. Или, может, спасатель. Прям, врач такой накачанный будет?

– Адрес.

Спрашивает, заводя одновременно машину. И усмехается сам себе.

– Тебе смешно ещё после всего, что случилось?