Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Сергеевна Ханевская

Не к магазинчику одежды. Не к парфюмерной.

К оружейной.

И все время, пока иду по улице, чувствую, как внутри что-то сжимается.

Это странная смесь страха и решимости. Страха — потому что я все еще помню, каково это быть беспомощной. А решимости — потому что больше не позволю, чтобы кто-то держал меня за горло.

Дверь захлопывается за мной в густой тишине, и запах металла вперемешку со смолой обволакивает горло.

Здесь тепло, сухо, пахнет железом и деревом. Витрины тускло отсвечивают волшебными фонариками. По стенам висят ряды кинжалов, коротких мечей, арбалетов — все аккуратно и чинно развешено, словно выставка скучных морских ракушек.

За прилавком сидит хозяин — худощавый, небритый, уже заранее чем-то недовольный. Глаза — темные, прищуренные. Руки — грубые, со свежими ожогами и старыми шрамами. Хмурый и явно несговорчивый.

Он поднимает на меня взгляд только когда я прохожу между прилавками. Смотрит так, будто вообще не ждал покупателей. Я чувствую, как в груди снова зажимается что-то холодное, но держу спину прямо и стараюсь выглядеть уверенно.

— Чем могу быть полезен? — сухо спрашивает он, не делая лишних движений.

Я обхожу витрины, пальцы с неуверенностью касаются древков, рукояток. Все эти холодные линии чужды мне и непривычны. Я нервно сглатываю и кусаю щеку.

— Мне нужно что-то неприметное… для самообороны, — говорю тихо. Стараюсь, чтобы голос не дрожал. — Ничего показного. Что-то, что можно носить под одеждой.

Он смотрит так, будто знает больше, чем я сказала. Не любопытствует насчет «для кого» и «от кого». Просто задает вопрос, режущий холодным безразличием:

— Магическое или нет?

В голове мгновенно всплывает та ночь. Я помню, как безжалостно меня обездвижили, как чужое заклятие блокировало мою магию и лишило возможности сопротивляться. Тогда я в полной мере прочувствовала, что магия — не надежный щит, если враг сильнее.

— Магическое — хороший вариант… — рассуждаю вслух. — Но если оно легко блокируется… тогда обычное оружие тоже нужно.

Хозяин лавки хмыкает, будто подтверждая мои внутренние соображения.

— Значит, берем оба варианта, — говорит он и не ждет подтверждения. — У меня есть и то, и другое.

Он встает, медленно обходит несколько витрин, выбирая из них что-то. Потом возвращается и, не спеша, выкладывает передо мной различные предметы.

Сначала — тонкие, почти незаметные клинки: короткие и длинные, с матовой рукоятью.

Затем выставляет неприметную деревянную шкатулку и раскрывает ее. Внутри — браслет из черного металла, и пара маленьких серебристых серег.

Я не сразу соображаю, зачем украшения в оружейной лавке.

— Это артефакты для защиты, — говорит он, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Серьги — нейтрализаторы проклятий. Отбивают первые три заклятья, которые на тебя направят. Но работают они только вдетыми в уши, забытыми в кармане вряд ли помогут. Браслет — датчик, считывает намерения. Накаляется и жжет, если кто-то рядом собирается напасть. Он выиграет для тебя время перед атакой.

Он ставит еще маленькую коробочку — открывает ее, демонстрируя шесть гладких шариков, не больше ореха. Они полупрозрачные, с едва заметной золотистой паутинкой внутри.

— Это снаряды, — объясняет оружейник. — В каждый можно «вложить» заклинание. Любое, на выбор. Если тебя лишат магии или попадешь в место, где она блокирована — ударь в противника, и заклинание выйдет из шара. Одноразовые, но эффективные.

Я смотрю на них и чувствую, как по телу прокатывается волна облегчения.

В голове начинает складываться логическая цепочка: серьги — чтобы отбить первые нападения; браслет — вовремя почувствовать опасность; шары — дабы иметь запас, если магию перекроют. И клинок — на всякий случай.

Хозяин лавки видит, как я считаю в уме, и кладет руку на один из кинжалов.

— Берешь? — коротко спрашивает он.

Я думаю о пламени, о мертвом отце, о мерзких прикосновениях грубых рук.

Думаю о том, что быть слабой и беззащитной в этом мире нельзя.

— Возьму все, — говорю, и удивляюсь, как ровно звучит мой голос. — Все, что предложили.

Оружейник одобрительно кивает и проводит ладонью по выставленным на прилавке клинкам. Выбирает один и протягивает мне.

— Советую этот.

Я с волнением берусь за рукоять из белой кости. Она садится в ладонь идеально.

— Крепление на бедро хочешь? Чтобы не торчало наружу.

— Хочу.

— Будет в подарок.

Он складывает мои покупки в небольшой коричневый мешочек, перевязывает его фирменной лентой с инициалами. Называет цену.

Доставая из кошелька деньги и отсчитывая нужную сумму, я понимаю, что потрачу за сегодня, скорее всего, все свои годовые карманные. Но мне ни капельки их не жаль.

Далее мне нужно купить одежду и несколько книг.

Я иду быстро, почти не глядя по сторонам, крепко держу в руке сверток с оружием.

Раньше я обожала наш салон на Лазурной улице — хрустальные лампы, вышитые подолы, шелковые ленты. Там меня знают по имени и говорят, что мне идет «все светлое».

Сегодня я даже не смотрю в ту сторону. Вместо этого сворачиваю в переулок, о котором когда-то, в прошлой жизни, мне рассказывали Мелинда и Алекса Сторвуд — близняшки с боевого факультета.

Они всегда ходят вдвоем, шаг в шаг, будто отражения. Их одежда странная — корсеты, штаны, высокие сапоги и широкие кожаные пояса, на которых висят ножи и амулеты.

Я помню, как раньше снисходительно улыбалась: зачем девушкам выглядеть так сурово?

Теперь я понимаю. Теперь я тоже так хочу.

Магазин оказывается в тени каменного дома, с потемневшей вывеской и мутным стеклом витрины. Внутри пахнет кожей и мылом, тихо звенят крючки и кольца, когда кто-то двигает одежду. Просторно, но почти пусто: пара девушек у примерочной, старушка-продавщица у стойки — и я.

Я сразу направляюсь к рядам.

Руки действуют быстро, почти машинально: пальцы скользят по плотным тканям, по кожаным вставкам, по высоким воротам. Я выбираю вещи с карманами, с ремнями, с крепкими застежками.

Два корсета — коричневый и темно-синий. Несколько рубашек и платьев без лишних кружев. Костюм для тренировок и штаны.

В углу магазина, на нижней полке, я замечаю небольшую сумку через плечо — плотная темная кожа, почти неприметная, но вместительная. Примеряю ремень — сидит удобно. Беру без колебаний.

На секунду задерживаюсь у зеркала.

В отражении — бледная рыжеволосая девушка с чуть растрепанными вьющимися волосами. На ней темно-синее платье, которое кажется чужим.

Я смотрю на себя и понимаю: прежняя Лилиан, которая мечтала о комплиментах