Останусь пеплом на губах... - Анель Ромазова

Я путаюсь в восприятии. Неподдельным страхом наполняет вены. Эта ипостась Арса мне незнакома. Таким я его не видела, но мне не кажется, что он вывернулся наизнанку, показав истинное своё лицо.

Мгновение, но тоннами первородного ужаса не на шутку придавливает.

Способен ударить. Мечтает разодрать на куски сию же секунду.

Моргаю затянуто. Верю и не верю мимолётным галлюцинациям.

— Закрой. Свой. Рот. Карина! — даёт голосом всплеск, но в искажённый слух пробивается лязг цепей, связавших нас узами брака, — В Финляндии тебе спокойно не сиделось. Ты вынудила меня вернуться в Москву. Вляпалась в скандал, поэтому будешь терпеть и помалкивать. Не зли, Каро, не зли!

Наш брак — это ловушка для меня. Капкан и клетка. Для него обуза. На хера он её тянет? Остаётся для меня загадкой. Ключа к разгадке, к сожалению, до сих пор не нашла.

— Руку мою отпусти и дай ключи от машины, — сначала требую. Затем совершаю тщетный рывок, в попытке высвободиться из зажима его грубых пальцев. Свирепо раздуваю ноздри, но произведённый эффект уходит в минуса.

— Я не пущу тебя за руль в таком состоянии. Довольно, Каро, одну тачку ты уже расхерачила, — Арсений выговаривает сквозь зубы.

Проскурин прочищает горло, напоминая о своём присутствии, но я и без ремарок ощущаю его голодную похоть. Купол из неё плотный и непереносимый моими болезненно сжатыми сосудами в голове. В висках трещат спазмы подступающей мигрени.

Оставить ситуацию в статусе-кво — числится невозможным. Мирон вкусил запах моей кипящей крови и уже не отстанет. Будет дожимать, пока не получит своё и выпотрошит меня до пустой оболочки.

Избегать с ним встреч — временная мера. Нужно искать арсенал весомей. Идеально заполучить на него компромат, но самое недальновидное лезть на рожон с трещинами на коже. Скорее всего, он первый найдёт крючок и подцепит глубоко под жабры.

Голова раскалывается от грядущих трудностей.

— Я не пила, если ты об этом, — туго глотаю вязкую слюну. Смахиваю ресницами то ли застывшие слёзы, то ли сухо жжение, а больше пытаюсь развидеть маниакальный блеск на краях радужки Лавицкого.

Взбудоражен неестественно. Ярость в нём полыхает языками синего пламени. Он фокусируется на моих губах, затем медленно сводит взгляд на горло. Ощущение, что он яро хочет сдавить пальцами мою шею и перекрыть воздух, стелется, как ураган. Пиздец, он меня пугает до жути.

— Мой водитель может отвезти прекрасную Карину домой, — напускная небрежность в голосе Проскурина меня не обманывает. Интерес плохо скрыт под наносным равнодушием, — В её присутствии, разговор не будет конструктивным. Правда, Арс? — оскаливается, обнажая ряд белых, но, очевидно, искусственных зубов, после проводит по ним языком.

Нарочно делает это медленно, подметив, что я за ним слежу. Его взглядом можно уничтожить любого. И он уничтожает меня

— Это самый лучший выход, — отзывается Лавицкий, цокает в мою сторону, незримо пресекая протест, — Каро не против, чтобы её отвёз твой водитель, потому что она не хочет, чтобы я перестал оплачивать услуги частного сыщика.

— Арс! — возмущённо вздрагиваю. Под рёбрами скручивает до такой степени, что я дышать прекращаю.

Прорывная струя боли охватывает внутренности, когда он косвенно говорит вслух о Ванечке. Это мой крест, выжженный под кожей. Я никогда не перестану его искать. Не потеряю надежду найти, поэтому…

— Нет, я не против, — даю согласие, подспудно принимая незавидную участь противостоять не только Проскурину, но и своему мужу.

= 4 =

Тёплый ночной воздух обнимает голые плечи, но совсем не греет внутри. Сумрак целиком сковал облагороженный парк и прилежащую к вычурному особняку территорию.

Вглядываясь в темноту и корявые стволы деревьев — я не испытываю панику. Меня к ней манит. Неимоверно тянет скинуть шпильки и пуститься в бег. Иррациональное чувство, но в темноте я вижу спасение. Она бы обняла меня и укрыла от голодных взглядов за спиной. Взглядов, которые тянут из меня последние соки и выкручивают жилы, но я, расправив плечи, сохраняю ровную осанку.

Внешняя красота зачастую — это проклятье. Я переняла его от своей матери. Я не желаю становиться на неё похожей, но становлюсь. Она мертва. Она уже мертва, а мне есть ради кого жить.

Чёртовы воспоминания. Всё дело в них. Они кодируют и заряжают настрой, что дальше не станет лучше.

Смотрю вперёд в неотвратимое, по-моему, будущее, так похожее на недавнее прошлое. Незабытое, но прикрытое гирляндами поминальных венков.

Такое ощущение, что в