Развод в 40. Уйти от предателя - Лена Грин

— Поговорим, когда я буду готова.

— И когда ты будешь готова? — он снова начал терять терпение.

— У тебя пожар? Или ты куда-то торопишься? Любовница рожает?

— Хватит, Вер. Я сказал, она не любовница!

— Любовник?

Он заткнулся, кидая взглядом молнии.

— Да, я изменил. И возможно, только возможно!.. У неё ребёнок именно от меня.

— Н-да, я смотрю, девок ты выбираешь неразборчивых.

Он опёрся рукой о стену и закрыл глаза, как будто я его ужасно утомила. Вид у него был не очень. Забегался, бедняга.

— Открой, пожалуйста, — устало выдохнул он. — Я даже не войду. Просто хочу тебя видеть.

Я бросила взгляд на Машу, она пожала плечами, мол, делай, как хочешь. Открыла дверь, но дальше не пустила.

— Ты понимаешь, насколько не вовремя твои закидоны? — спросила я его. — У меня трагедия, а ты вместо того, чтобы прийти на помощь, как хороший муж, делаешь контрольный выстрел.

Он хотел что-то ответить, но тут увидел Машу за моей спиной. Его тут же перекосило.

— Что она тебе наговорила?

Попытался войти и уже жёстче спросил:

— Ты что ей наплела?

— С ума сошёл? — воскликнула я.

— Я сказала, как есть, — спокойно ответила Маша.

— Да ты последняя, на кого у меня встанет! — рявкнул он. — Не слушай её, Вер.

Меня от этих слов окатило гневом. Я с силой толкнула его в грудь.

— Уйди отсюда, тошнит от тебя.

Захлопнула перед носом дверь, но он тут же начал в неё долбиться. Я крикнула, что сейчас вызову полицию, и он, наконец, умолк. Потоптался и, судя по звуку лифта, свалил.

Я прижалась спиной к двери, глядя на обалдевшую Машу.

— Козёл, — в который раз повторила она.

— До чего же мерзко, — я взглянула на трясущиеся руки. — Все мужики такие, когда прижмёт?

— Не думаю, — хмуро отозвалась она. — Это нам с тобой не повезло.

Мы вернулись в гостиную, упали на диван, в шоке от того, как ему удавалось все эти годы настолько хорошо скрывать свою гнилую натуру.

— Представляешь, как он обалдеет, когда ты ещё и уволишься?

— Думаешь, он ещё не понял?

— Нет, конечно. Вернуть надеется. В семью, не говоря уж о работе. Что он без тебя делать будет?

В голове возникла предательская мыслишка, что я пока что тоже не знаю, как буду без него. Но я от неё отмахнулась.

— Пусть крутится, как хочет.

— Так ему и надо, — злорадно усмехнулась Маша. — А когда на свидания ходить начнёшь, он вообще лопнет.

— Маш, я на последнем свидании двадцать лет назад была, — фыркнула я. — И ты сама в курсе, чем всё закончилось.

— Да уж, — притихла она.

— Не везёт мне что-то. Уже второй раз себя по кускам собирать приходится.

— Ну…

— Что «ну»? — я повернулась и увидела, как она поджала губы.

— Да я насчёт Андрея. Жаль, что вы тогда расстались.

— Маш, ты опять? Он сам от меня отказался.

Странно, что спустя столько лет мне всё ещё больно было об этом вспоминать.

— Мне кажется, всё не так просто было. Вас поссорили.

— Ну да, давай начнём ворошить ещё и это, — раздражённо отозвалась я. — Андрей в прошлом. И Витя вместе с ним.

— Насчёт Вити не возражаю.

Я поспешила сменить тему, хватит с меня мужчин. Наверное, я просто невезучая. Больше меня в тот день никто не доставал, а ночью мне даже удалось неплохо выспаться.

И когда я вернулась домой следующим утром, меня ждал сюрприз. Мало того, что он вылизал дочиста квартиру, приготовил завтрак и расставил свой дурацкий букет по вазам, так ещё и мать в гости позвал.

— Это ещё что? — прошипела я, отойдя в сторону. — Двойная атака?

— Давай не будем скандалы устраивать? Я её не приглашал, она сама приехала тебя поддержать, всё остальное сейчас неважно. Ты отца потеряла.

— Решил на боли моей сыграть? — поразилась я.

— Вер, хватит уже. Я перед тобой виноват, но это не конец света. И я свою вину заглажу. Идём.

Он потащил меня на кухню, где Тамара уже разливала чай.

— Ну как ты? — свекровь обняла меня, усаживая за стол.

Я переводила взгляд с неё на мужа и не могла понять, он что, серьёзно решил сыграть этот спектакль? Делать вид, что ничего не произошло? Нет уж.

— Тамара Михайловна, — прокашлявшись, начала я.

Витя попытался меня заткнуть, процедив:

— Вер, давай не сейчас?

Он грубо сдавил мою ладонь.

— Что происходит? — удивилась свекровь.

— Вера устраивает драму на пустом месте, — проскрежетал он.

Я перевела на неё взгляд и сказала, как есть:

— Скоро у вас будет внук, Тамара Михайловна. От Витиной любовницы.

Он вскочил, процарапав стулом по плитке.

— Обязательно было?! — рявкнул всей силой своих лёгких.

— Витя! — свекровь прижала ладони к щекам, ошарашенно переводя взгляд с него на меня. — Это правда?

— Нет, — помедлив, ответил он. — У меня была… Интрижка. Но про ребёнка говорить рано. Он может быть не от меня.

— Господи, — воскликнула она.

— Мне неприятно это сообщать, но мы разводимся.

Я тоже поднялась, относя кружку в раковину. Он резко развернул меня к себе и глянул сверху вниз:

— Никакого развода не будет, поняла?

— Витя, ты что?! — Тамара Михайловна ужаснулась, увидев, как он меня схватил.

Я вырвалась и приложила его ещё сильнее:

— Будет. А ещё я увольняюсь.

Его зрачки расширились. Вот это было обидно. Кажется, эта новость шокировала его даже сильнее. Что такое? Боишься, что бизнес к чёрту полетит?

Пусть летит. И ты вместе с ним.

Глава 5

Я оставила Витю один на один с матерью. Пусть сам объясняет, что у него там за «интрижка», кто беременный, кто не беременный, и почему он, взрослый мужик, думает членом.

Остаток воскресенья мы провели вдвоём с Настей. Завалились в постель, смотрели любимые фильмы, избегая разговоров о будущем.

Витя увёз мать домой, и до самого вечера где-то пропадал, я не интересовалась. Ни желания, ни сил на это не было.

Вернувшись, он застал меня на кухне, я как раз собиралась спать.

— Готова наконец поговорить? — хмуро спросил он, брякнув ключами об стол.

Я молча обернулась. Вид у него был такой, будто он едва сдерживает раздражение. Ну да, я играю не по его сценарию.

— У нас с ней всё кончено, — начал объяснять он, хоть я и не просила. — Как я и говорил, это было один раз, в командировке. Я не хотел ничего серьёзного.

— Переспать с кем-то — это для тебя несерьёзно?

Я скрестила руки на груди, разглядывая когда-то любимого мужа. И нисколько не верила в его раскаяние. Не было его.