Мертвый принц. Глава 1,5 - Лизетт Маршалл

— Я не вижу, какой мне от тебя может быть прок.

К этому выводу я пришёл ещё несколько минут назад; теперь, когда лёд с каждым ударом сердца всё глубже вгрызался в мою плоть, произнести это без всякого чувства было проще, чем когда-либо.

— Если понадобится, я и сам прекрасно справлюсь с тем, чтобы перебить горстку солдат.

— А ты будешь знать, где спрятаться после побега? — прошептала она. Больше не было той прямолинейной дерзости, тех бесстрашных истин. Загадочная маленькая убийца из Свейнс-Крика превратилась в ещё одну отчаявшуюся тень, которую я находил у своих ног за последние четыре года, и почему-то это раздражало меня больше, чем сама мольба. — Я хорошо знаю земли Эстиэн. Если тебе нужно будет оторваться от преследования…

— Трогательное предложение, — перебил я, наконец освобождая третий кандал. — Не требуется.

— Ладно. Я… я ещё знаю языки.

Она подалась вперёд на краю моего зрения, больше не сжимаясь, не вжимаясь в стену, и всё же воспоминание о том, кого она потеряла, делало её меньше каким-то иным образом.

— Я, например, умею читать на древнем сейданна. Так что если тебе понадобятся переводы …

Древний сейданн?

Кто, чёрт возьми, в наши дни знает дрейний сейданн?

Чёрт. Если она вращалась в кругах сторонников, мог ли я спросить её, знает ли она каких-нибудь ведьм?

Но нет, это был слишком большой риск. Если ответ окажется отрицательным, столь нелепая просьба наверняка будет передана стражам после моего побега, а последнее, что мне было нужно, это привлекать ещё больше внимания к своему поиску. Вполне возможно, именно Аранк приказал казнить Бьярте. И я был бы крайне недоволен, если бы король Эстиэна вздумал следовать за мной, пока я разыскиваю его мятежных союзников.

Если я не найду это письмо, я всегда могу вернуться в эту камеру и прибегнуть к более отчаянным мерам.

Наконец, наконец последний замок щёлкнул; я согнул пальцы, не чувствуя облегчения, стряхивая с себя последние цепи. Как раз вовремя. Теперь нужно было выбраться отсюда, прежде чем неудобство задержки превратится в настоящую проблему, прежде чем женщина у моих ног добавит ещё…

— Пожалуйста, — выдохнула она.

Всемогущие огни.

— Пожалуйста.

Она рванулась ко мне, когда я прошёл мимо, в её худом теле оказалось больше силы, чем я ожидал.

— Просто дай мне что-нибудь — что угодно. Я буду носить твои письма! Я буду травить твоих врагов! Я буду стирать тебе бельё до конца твоей жизни! Только…

Я открыл маленькую заслонку в двери камеры и протянул через неё короткий отрезок верёвки, который принёс с собой, заставляя себя не оборачиваться, не отвечать, не вовлекаться. Отравлю твоих врагов. Она, вероятно, справилась бы с этим блестяще, и, несмотря на жгучую боль, несмотря на разумные возражения, в этой мысли было что-то абсурдно притягательное, взять её с собой и посмотреть, что будет дальше, копнуть ещё немного глубже в этот клубок противоречий, прежде чем решать, что делать с отчаявшейся убийцей, оказавшейся у меня в долгу.

Но она с тем же успехом могла оказаться обузой, а так я не жил. Так я не играл. План требовал своего, и сегодня ночью это были арест, письмо и руническая ведьма, а не дикая маленькая убийца. Не занятная загадка для моего развлечения.

— Заманчиво, — рассеянно сказал я, набрасывая петлю верёвки на засов снаружи двери. — Но не стоит усилий тащить мёртвый груз через тюрьму.

— Я не мёртвый груз, — огрызнулась она.

— Нет ничего, что ты могла бы сделать, чего я не мог бы сделать сам.

Железный засов с глухим щелчком поднялся с крюка, когда я потянул.

— Боюсь, по определению это делает тебя мёртвым грузом. Что-нибудь ещё? Я выйду отсюда через мгновение.

Бессердечно.

С другой стороны, мягкие чувства ещё никого не приводили на трон.

Позади меня она дышала тяжело, короткими, яростными вдохами, которые странным образом напоминали первую часть нашего вынужденного разговора, а не те ломкие минуты покорности, что последовали позже. Но она не говорила. Не умоляла. Не давала мне причины, ни одной причины, которая могла бы заставить меня обернуться и передумать … и всё же я обернулся сам, встретился с этими пылающими зелёными глазами и огнём за ними, вопреки всем своим разумным намерениям.

Не простой страх. Не скучное отчаяние. В ней были ярость, решимость и безнадёжность, всё сплетённое в неразрешимый узел, и даже в цепях, даже стоя на коленях у моих ног, она выглядела так, будто при малейшей возможности перегрызёт сталь.

— Последние слова? — услышал я собственный голос.

Её челюсть дрогнула.

Ни звука. Ни объяснений.

И на этом всё должно было закончиться; так и должно было закончиться, потому что мне нужно было найти рунических ведьм, и если я задержусь в этом холоде ещё немного, Смадж придётся самой добираться до Хорнс-Энда, пока я буду беспомощно висеть в седле, скованный болью. Я заставил себя пожать плечами. Развернулся, выскользнул наружу. Через день или два я бы уже забыл об этой маленькой загадке; через день или два я бы радовался, что я…

— Подожди! — прошипела она мне вслед, её голос стал резким, таким, каким я его прежде не слышал. — Подожди, пожалуйста! Я руническая ведьма!

Я замер.

Мне понадобилось несколько ударов сердца, несколько долгих, парализующих ударов сердца, чтобы принять, что я действительно, на самом деле, услышал эти слова.

Руническая ведьма.

Абсурд. Невозможно.

Но этот смертельный страх. Эти напряжённые пальцы …

Я уже разворачивался. Я уже шагал обратно в тускло освещённую камеру, с её сеном, сброшенными цепями и единственной оставшейся узницей, её красивое лицо было таким же бледным, как и волосы, под потом и грязью, её пальцы снова сжаты в испуганные кулаки. Руническая ведьма, руническая ведьма, руническая ведьма.

Пять месяцев отчаянных поисков.

И теперь добыча, которую я искал, сама падала мне в руки, здесь, в этом жалком углу?

— Ты сказала …

Слова давались с трудом, потому что если я спрошу, я получу ответ. Если я спрошу, я могу узнать, что всё это жестокая, горькая ложь.

— Ты руническая ведьма?

Снова эти дрожащие губы, запинающиеся на словах, которые не приходили. Мгновение парализующей тишины, и затем она наконец кивнула, насколько смогла, кивок женщины, которая ожидает, что каждое следующее движение может стать последним.

— Тогда … — Это могло изменить всё. Ты могла изменить всё. — Докажи.

Хотя, впрочем, это имело смысл, по крайней мере отчасти. Такое маленькое, костлявое создание, и всё же она убила двенадцать мужчин и осталась в живых, чтобы рассказать об этом. Она приняла быструю,