Измена. Диагноз: 42, свободна и счастлива - Татьяна Тэя

Кажется, она воспринимает это как личное оскорбление.

И точно… добавляет.

— Он не тебе изменил, он мне изменил. Всем нам! Своей семьей. Кто он после этого!? Ей шею сверну, а ему… ему… по роже дам. И не посмотрю, что он отец мой. Нет у меня больше отца.

— Саш, ну не надо. Всякое в жизни бывает.

— Всякое, да не всякое, — продолжает злиться она и щурит глаза так, что даже мне становится страшно.

Такая ярость в них полыхает. Похлеще моей.

— Саш… я уже приняла и отпустила.

— Ой, не заливай, мам. Такое за сутки не примешь.

Да, доченька, ты правда. Но первая стадия уже пройдена, — вздыхаю про себя.

— Мы разведёмся, это я уже приняла. Ну а остальное… время лечит.

— И месть! — говорит моя кровожадная дочь.

А я хватаю её за руку и сжимаю легонько.

— Саша, не надо. Пусть будет, как будет. Жизнь — она сама за меня отомстит. На чужом несчастье счастья не построишь.

— Ой, мама, ты, конечно, правда, но всё равно… я в бешенстве. И на Лилю, и на отца. Хотя… нет у меня больше отца с такими делами.

— Уже жалею, что тебе рассказала.

— Нет, не жалей.

— Я понимаю, что это тяжело, что это больно.

— Мам, это не просто боль! Это предательство! — произносит она с яростью, и я вижу, как ей трудно справиться с эмоциями. — Как он мог так поступить?! Я ненавижу его за это!

— Люди изменяют, так бывает. Ненависть — это путь в никуда, Саша, — говорю я, стараясь найти правильные слова, чтобы поддержать её и уберечь от опрометчивых поступков.

Но когда через два дня мне звонят их полиции, я понимаю, что мне это сделать не удалось.

Глава 5

Я буквально влетаю в двери полицейского отделения.

Что? Где? Когда? Где Сашка?

И натыкаюсь на высокого привлекательного мужчину, стоящего возле входа в длинный коридор.

— Альбина? Вы же Альбина? Мне кажется, я вас узнал. Вы?

— Да я… я… А вы?

Поднимаю взгляд и застываю. Это Олег Шубин, один из проректоров ВУЗа, в котором работает мой муж. Мы действительно виделись один или два раза. Ему около пятидесяти, у него густые, слегка седые на висках волосы. Высокие скулы и прямой нос придают Шубину аристократический вид. Глаза, глубокие и проницательные, светятся умом и жизненным опытом, и в них читается неподдельная заинтересованность.

Несмотря на серьёзность ситуации он выглядит расслабленным и приветливым.

На нём строгий темно-синий костюм и светлая рубашка. Выглядит так, словно его выдернули со срочного совещания.

Когда наши взгляды встречаются, я ощущаю легкое смущение

— Олег Шубин. Отец Эдика, — представляется он.

— Да-да… их же вместе задержали.

За драку в кафе.

Их двоих и ещё Лилю… которую мне совсем не хочется видеть, но она тоже где-то здесь и без сомнения мы столкнёмся.

— Вы, пожалуйста, не нервничайте. Я сейчас всё улажу. Все вопросы, — успокаивает меня Олег.

— Но как?

— Постепенно.

— Только не говорите, что легко и просто.

Шубин усмехается, и от его усмешки у меня почему-то закручивается странная спиралька внизу живота.

Очень непривычно.

— Не легко, конечно, и совсем не просто, но решаемо. Ждите.

И я жду…

Десять минут жду, пятнадцать, час жду.

Уже вся на нервах.

Но Саша в одном из кабинетов и меня всё равно к ней не пускают. Полицейский сказал, что пока полностью не оформят протокол, если я верно поняла, к дочери доступа нет. Она ведь уже совершеннолетняя. Сама за свои поступки отвечает.

Так и из университета вылететь можно.

Скандалистов никто не любит.

И я снова корю себя, что всё ей рассказала.

Но в противном случае, она бы так и общалась с Лилей, дружила, не зная, какая та на самом деле.

Но что Саша натворила в кафе?

Как хорошо, что и сын ректора попал. А кстати, как он во всё это попал?

— Альбина? — раздаётся голос за моей спиной, и я подскакиваю.

Затем резко оборачиваюсь.

— Равиль? Что ты… что ты тут делаешь?

Мы три дня не виделись. Конечно, он ни капли не изменился. И в глазах его нет раскаяния. Он выглядит отдохнувшим, выспавшимся, спокойным и довольным.

А из-за чего ему не спать и беспокоиться? У него всё хорошо и всё схвачено.

— Мне позвонили.

— И ты примчался прямиком из Рязани? — не удерживаюсь я от подколки, потом замираю. — А кто тебе, кстати, позвонил?

Он отводит взгляд и бросает сухо.

— Сама понимаешь, кто…

— Лиля… — качаю головой. — Ну, конечно, ты тут не ради дочери, а ради любовницы.

— У Лили в городе никого нет. Она не отсюда.

— Ещё круче… пробивная девица.

— А Сашка что учудила, а? — злым шёпотом выдаёт он и взмахивает рукой перед моим носом. Так, что я отшатываюсь. — А? Что она учудила-то? На Лилю с кулаками. Это ты её науськала. Сказала фас, а Сашка побежала…

— Ты что говоришь!? Что ты такое говоришь? — ахаю я.

— Да-да, ты и виновата, что дочь задержали.

Он кладёт тяжёлую руку мне на плечо, сжимает, но я сбрасываю её.

— Не трогай меня. Даже касаться не смей. И язык прикуси! — поднимаю палец вверх, говоря резко и твёрдо. — Ты сам это заварил! Ты, а не я! И не смей перекладывать на меня ответственность!

Может, мы бы ещё спорили, но в этот момент в холл вышли трое: Саша, Лиля и высокий парень, чем-то внешне похожий на ректора Шубина.

Эдик…

Эдик, держащий за руку Сашку.

Дочка бледная, глаза красные. Плакала поди.

— Сашуля, — подхожу и обнимаю её.

Санька на несколько секунду прячет голову у меня на груди.

— Ну-ну, всё хорошо, доча. Всё хорошо.

Лиля, сложив руки на груди, фыркает и идёт к Равилю, окидывая меня издевательским взглядом.

— О… кошёлка пришла!

— Ты как мою мать назвала! — слышит Саша и хочет броситься на Лилю, но мы с Эдиком хватаем её за руки.

— Как назвала, могу ещё повторить… — издевается та.

Их, что, в одном помещении держали всё это время? Могу представить, что там происходило. Как они не поубивали друг друга?

— Лилечка, — это Равиль подаёт голос. — Хватит. Хватит оскорблять Альбину. И уж точно не стоило драться с Сашей.

— Она сама на меня накинулась. Бешенная! Вон как о стол приложила боком! — задирает кофту. — Синяки останутся. Припадочная!

— Шлюха! — отвечает ей Саша. — Сучка! Шалава! Уродка!

— Саша! Помолчи! — рявкает Равиль.

Саша складывает руки на груди сердито.

— А ты мне рот не затыкай. Ты мне больше не отец! Как ты мог, а?