Купленная врагом - Мия Флор

Безобразный широкоплечий наёмник, тот самый Мерк, с амулетом из маленького черепа какого-то животного, разглядывает меня так, будто больше всего на свете желает посмотреть, какого цвета у меня кровь.

В подтверждение своих намерений он достаёт изогнутый нож, подцепляет им прядь моих волос и внимательно рассматривает. Я чувствую нарастающую дрожь. Слышу, как громко бьётся сердце.

— Я не пожалуюсь господину, если ты сейчас пойдёшь со мной в кладовку и послушно подставишь свой мягкий зад, — говорит он под смех остальных. — Обещаю, я буду нежен и постараюсь тебя не порвать.

Меня тошнит.

А мужчина срезает ножом прядь моих волос и принюхивается.

— Ну же, вставай, пока господин не пришёл, — приказывает он мне.

Я метаю взгляд на остальных, но они явно никогда не слышали об уважении к женщинам.

Они ждут. Им интересно.

Кто-то позади имитирует женские стоны. Мне никто не поможет. Я в Краю Беззакония…

На глазах выступают слёзы. Лучше уж сдохнуть, чем быть так униженной.

— Нет, — тихо отвечаю я.

— Что ты сказала? — угрожающе опускается ко мне варвар.

— Я сказала… нет, — давлюсь словами от страха, но меня наполняет такое отчаяние, что я не в силах терпеть.

Зажимаю в руках осколки кувшина. Они царапают, но мне всё равно.

Мужчина усмехается, когда я рывком встаю и направляю на него окровавленный осколок. У меня нет шансов, я знаю. Слышу улюлюканье. Чувствую себя загнанным животным.

— О… Зря ты так, — говорит кто-то.

— Теперь он точно её порвёт.

Столовая погружается в тишину.

Я пячусь и упираюсь в стол. Дрожу.

Страшно. Слёзы сами катятся вниз. Наверное, это последние моменты моей жизни.

Варвар делает выпад, очевидно, чтобы меня испугать. Так с нами делал один из работорговцев, его забавляло доводить нас до нервного срыва. Пока какой-то раб не вонзил ему ржавый гвоздь в глаз. Конечно… раба убили на месте, но работорговец потерял глаз.

И сейчас…

Я чувствую себя тем самым несчастным рабом.

Умру, но оставлю этого урода без глаза.

Время замедляется. Я закрываю глаза, словно испугавшись. Выслушиваю нахальный гогот. У меня секунда, пока варвар красуется перед другими, показывая своё превосходство надо мной.

Открываю глаза и резко кидаюсь на него, бью, колочу, так и не поняв, куда попадаю, а куда — нет. Осколок сильнее врезается мне в руку. Я даже не знаю, кого раню больше: себя или этого мужика.

Он злобно рычит. Остальные удивлённо охают, но не спешат на помощь Мерку… Скорее всего, потому что прекрасно знают — он справится со мной без посторонней помощи.

Так и есть.

В следующий момент Мерк хватает меня за волосы, а затем впечатывает в стену. Я скулю. Приоткрываю заплаканные глаза и вижу лицо варвара в крови. Нет, я не выколола ему глаз. Так, просто поцарапала…

Жаль. Ведь он посягнул на честь принцессы! За такое… За такое отрезают крылья…

Вижу, как что-то сверкает в воздухе… это изогнутый нож Мерка. Он убьёт меня. Зато я не буду мучиться в лапах Дарио. Уверена, с Мерком меня ждёт быстрая смерть.

Что-то свистит в воздухе. Звон падающего на каменный пол железа. Стальные пальцы, вжимающие меня в стену, исчезают. Я слышу истошный крик Мерка, от которого вздрагивают все мои внутренности. А затем меня оглушает голос Дарио.

— Разве я не предупреждал, что она принадлежит мне?

7

Дарио

Во мне вскипает ненависть. Виски сдавливает пульсирующая жажда убивать. Ко мне приходит осознание, что если бы я пришёл минутой позже, Лия бы уже была мертва.

Прожигаю её, сползшую по стене на пол, тяжёлым взглядом. Принцессу заметно колотит, она выглядит жалко, но смотрит на меня взглядом фурии.

Чувствую дрожь.

Её и свою.

Не понимаю: она борется за свою жизнь или просто ищет способ её потерять?

Броситься на Мерка, на самого отпетого головореза смертельного отряда… до какой степени нужно быть… бесстрашной? Точно ли передо мной избалованная принцесса Лия, которая падала в обморок от мышей? Откуда столько ярости?

Судя по его изуродованной башке, принцесса всё же имеет ноготки. Где-то внутри колышется довольство — она смогла за себя постоять, она больше не та, которая вынесла мне смертельный договор…

Но нет, я не должен себя обманывать.

Она та…

Та самая, из-за которой я потерял крылья.

Метаю взгляд на застывший отряд.

Меня не было трое суток, и очевидно, что парни начинают выбиваться из установленных рамок и правил.

А я этого не терплю.

Мерк скулит, лёжа на полу у стены и истекая кровью — его оторванная рука валяется в другой стороне.

Никто не двигается. Все знают, что если сейчас они сделают что-то не так — тоже рискуют потерять части тела.

Подхожу к Мерку. Хватаю его за горло и поднимаю. Он что-то шипит, кровь хлюпает из его разодранного принцессой носа. Но уже поздно что-то говорить в своё оправдание — он подписал себе смертельный приговор, потому что посмел тронуть то, что принадлежит мне.

Сжимаю руку, превратившуюся в когтистую лапу, и голова Мерка отсоединяется от его тела.

Всё это время я смотрю в глаза Лии. Зачем? Не знаю.

Я хочу её напугать или показать, что будет с каждым, кто к ней прикоснётся без моего ведома?

Её бледные губы подрагивают. Из глаз текут кровавые слёзы.

Я убил одного из своих воинов.

Из-за неё.

Как же бесит.

Ненавижу.

Тело Мерка глухо падает на пол, а я подхожу к принцессе. Медленно склоняюсь, сокращая расстояние и глубоко вдыхая ее трепет.

О чем она думает?

Ждет своей очереди?

Протягиваю руку и дотрагиваюсь до её шеи, словно в намёке на то, что могу сделать с ней то же самое, но на самом деле желая прикрыть краснеющий след, оставленный Мерком.

Иначе я убью их всех.

Принцесса вскидывает на меня гордые заплаканные глаза. Я слышу, как её сердце ускоряется, как её аромат становится сильнее, он перекрывает запах крови.

Из груди доносится рычание, потому что сейчас мне больше всего хочется взять её на руки, отнести в свои покои и отмыть от чужих прикосновений.

Нет. Нет. Нет.

Я не буду чувствовать к ней нежности.

Лия выдыхает. Её сладкое тело вибрирует под моими пальцами. И я вспоминаю голод. Тот самый, когда желаешь женщину, которая тебе не предназначена, и поэтому не можешь спать ночами…

Тогда это была избалованная принцесса, а сейчас — дерзкая и гордая рабыня, готовая жалко царапаться насмерть