Измена. Предателей не прощают - Полина Измайлова

class="p1">Кирилл смотрит так, словно ничего не было! Словно он не делал этого там, в кабинете, словно его достоинство не ходило поршнем внутри другой.

Это мерзко.

Отвратительно.

Меня снова тошнит.

— Еще немного, дорогая, и мы поедем домой.

Как он может вести себя вот так? Словно ничего не было.

— Нам нужно о многом поговорить, Лика, но я хочу, чтобы ты знала — для меня ты единственная.

Он серьезно?

Смотрю в его лицо и понимаю — у меня большие проблемы.

Глава 6

Пока мы едем, я всё обдумываю фразу мужа.

Для меня ты единственная?

Что это за сюр?

Что это за гротескный спектакль, в который я попала?

Мне кажется, я схожу с ума. Перебираю, как бусинки, все воспоминания о последних днях и сравниваю их теперь с открывшейся правдой. Когда муж ехал встречаться с друзьями, на обед с коллегами, улетал в командировки, она была с ним? Они были вместе? Он сношал ее, а думал о том, что это ничего не значит?

Ха-ха!

Я единственная в чем? В своей тупости, что не замечала измену мужа?

Что за семнадцать прожитых вместе лет так и не поняла, что он из себя представляет?

Тот мужчина, которого я любила, никогда бы не спутался с женой своего наставника. Какой бы привлекательной она ни была! Как бы ни соблазняла!

Это цинизм, беспринципность, это то, что называют — идти по головам. Мой Кирилл всегда был пробивным и добивался всего сам, он никого не обманывал, ему всё досталось честно.

Что произошло? Что изменилось?

Или это я всегда обманывалась? Мне хотелось видеть его идеальным, а он совсем не такой?

Стараюсь дышать ровно, но внутри всё клокочет, рвется, хочется кричать.

И я понимаю, что всё-таки до конца еще не осознала, что произошло.

Моя жизнь изменилась.

Безвозвратно.

Всё рассыпалось.

Всё, что я строила так упорно много лет.

Нет, не я — мы, мы строили!

Кирилл ведь тоже во всем участвовал. Мы вместе создавали нашу семью, наш уютный мир.

И вот теперь он всё сломал.

Или… мы сломали?

Что я сделала не так? Почему Кирилл решил, что может себе позволить такие вот упражнения на столе с чужой женщиной?

С другой женщиной…

Не могу закрыть глаза, сразу вижу эту картину.

Он и она…

Господи, какая гадость.

Опять тошнота подкатывает. Дурно мне. Так дурно…

— Останови…

— Что?

— Пожалуйста, останови машину.

— Лика, не время для капризов.

— Останови машину! — ору, колотя кулачками по сиденью, потом зажимаю рот рукой.

Машина, резко меняя курс, с визгом тормозит на обочине, отстегиваюсь, вылетаю наружу, и меня выворачивает прямо на свежевыпавший снег.

Кто-то на похоронах сказал, что снег — это хорошо, сама природа плачет и провожает ушедшего. Мне кажется, это какой-то сюр, бред.

Привода плачет, зато вдова весело проводит время. Неужели они не могли подождать?

Хотя бы до завтра?

Желудок сводит спазм, скручивает, у меня уже пусто внутри, но я не могу остановиться.

— Воду возьми.

Муж протягивает бутылку, я беру ее дрожащими руками, делаю глоток, другой…

— Почему? Кирилл, почему? Почему она?

— Я тебе всё объясню, когда ты успокоишься.

Успокоишься? Разве я могу?

Господи…

— Я не хочу тебя видеть. Не хочу… Не могу…

— Ты всё? Надо ехать. Холодно.

Ему холодно? А мне неожиданно жарко. Кровь приливает к лицу.

— Как ты мог так со мной поступить? Как ты мог с нами так поступить?

— Мы здесь это будем выяснять?

— Да, здесь и сейчас!

— Ты не в себе, Анжелика.

— Да, я не в себе! Не в себе! Имею право! Ты подонок, предатель! Сколько времени это у вас? Сколько? Как ты мог? Ты… меня и ее…

Снова спазм, такой мучительный и горький.

— Поехали домой, поговорим в нормальной обстановке.

Он так спокоен, словно ничего ужасного не случилось.

Он разрушил мой мир, а ведет себя так, словно просто недоразумение случилось. Небольшая неприятность. Как будто я отравилась и мне просто нужно прочистить желудок. Или страдаю я оттого, что ноготь сломала…

Никогда не страдала по таким вещам, но, кажется, сейчас отчетливо понимаю, как ведут себя мужчины с такими женщинами.

— Я ненавижу тебя, Кирилл, ненавижу! Ты… ты…

— Успокойся, Лика. Черт… Если бы я знал, что ты так это воспримешь…

— Что? — Его слова, такие холодные, безразличные, еще больше пугают. Меня бьет дрожь, я в какой-то агонии, хочется кричать, хочется его ударить, а еще хочется забраться под одеяло, заткнуть уши, ничего не видеть и не слышать… — Что бы ты сделал? Не стал бы с ней спать?

— Я с ней не спал, если ты не заметила…

Боже, что он говорит? Откуда такой цинизм? Как я была слепа!

— Ты с ней… ты…

— Я ее трахал, Лика, ты это хочешь сказать? Да, я ее трахал. И если бы знал, что ты устроишь такую истерику, я бы просто закрыл дверь.

Он так спокойно это говорит. Так безразлично.

Мне хочется умереть.

Я столько лет прожила с чудовищем, не замечая этого? Или Кирилл стал таким совсем недавно?

— Поехали домой, нас дети ждут.

— Дети?

— Да, Стася приехала, поехали. Надеюсь, при детях ты будешь вести себя благоразумно, не нужно, чтобы они знали.

— Я… я не смогу.

— Постарайся уж, — Кирилл усмехается. — И я тебя предупредил. Мне не нужны сюрпризы, Лика. До выборов мы с тобой идеальная пара.

— До? А после…

— А после? — он как-то странно смотрит на меня, так, что мурашки по коже. — После я подумаю, что с тобой делать.

Глава 7

Слова мужа так и стоят у меня в голове.

“После я подумаю, что с тобой делать”.

Мне холодно, страшно, одиноко, напряжение сковывает тело, его бьет крупная, неконтролируемая дрожь, и кажется, что меня обмотало колючей проволокой — она сдавила горло, не давая дышать, проткнула сердце, которое теперь обливается кровью, истерзанное, раненое. У меня в груди теперь рваный кусок мяса, мне хочется грудь разодрать и вырвать его оттуда. Чтобы не болело, чтобы просто выжить, потому что сейчас ощущение, что меня перемололо через мясорубку.

— Лика? — голос мужа спокойный, холодный, остраненный, и сам он словно из гранита. — Ты в порядке? Идти можешь?

Похож на каменную статую, у которой глаза неживые, сердце не бьется.

Только это может объяснить, как он мог так со мной поступить.

Когда? Когда это случилось? Когда он стал таким жестоким, неживым, человеком без сердца? Когда он решил, что я мешаю?

“Подумаю, что с тобой сделать…”