Влюблен (не) по собственному желанию - Татьяна Любимая

Вот бы правда получить приворотное зелье.

Так и вижу, как Арсений Матвеев его выпивает, ничего не подозревая и мгновенно в меня влюбляется.

Интересно, как долго оно будет действовать? А если у него ограниченный срок?

Я привыкну к Арсению, влюблюсь еще сильнее, а зелье раз — и испарится, выписается, вычихается.

Надо спросить у колдуньи как ее средство работает.

Если она даст мне его — это средство.

— Кому там Лопушки нужны были? — басит на весь салон мужской голос. — Приехали!

— Ян, Ян, — толкаю подругу. Мы, оказывается, с ней одновременно уснули.

— А? — не открывая глаз.

— Вставай, приехали. Наша остановка.

Протискиваемся по узким проходам к выходу.

— Обратно вы во сколько поедете? — тормознув перед дверью, спрашиваю водителя автобуса.

— Через два часа, — буркнул бородатый дядечка в солнцезащитных очках и вязанной шапке, что пирамидой возвышается на его, подозреваю, лысой макушке. Даже головы в мою сторону не повернул. Или замерз, или по жизни такой недовольный. Наверное, его тоже никто не любит.

— Через два часа на этой остановке? — уточняю.

— На этой через три.

Понятно, что ничего не понятно. Ладно, не маленькие, разберемся.

Выходим.

Автобус, чихнув и обдав нас выхлопным дымом, уехал и через минуту слился с белым полем.

— Нам куда?

Осматриваемся.

— Туда, — уверенно указывает Яна на свороток с дороги.

Идти все равно больше некуда. Автобус уехал вперед, назад — мы только что оттуда, а тут что — то похожее на накатанную дорогу, ведомую неизвестно куда, и одинокий дорожный знак, указывающий на Т — образный перекресток.

5. Для счастья никаких денег не жалко

Чистейший зимний воздух звенит и искрится в солнечных лучах. Плотный снежный покров ослепляет до слез. Синее — синее небо так и манит взмахнуть руками и взлететь лебедем.

Если идти быстрым шагом, то не сильно холодно, только мерзнет лицо. Легкий ветерок щиплет кожу. И только снег под ногами радостно хрустит, приветствуя двух сумасшедших девчонок в бескрайнем чистом поле.

Ни разу не пожалела, что надела под пуховик толстый свитер с высоким воротником и утепленные зимние штаны, которые каким — то чудом оказались в моем гардеробе.

Янка, по — моему, сама не рада, что затеяла эту поездку. Натянув до глаз махровый шарф и сунув руки в варежках в карманы пуховика, молчит, пыхтит и упрямо прет вперед как танк.

Стараюсь идти в шаг с подругой.

Почему девочки решили, что мне одной очень — преочень нужно приворотное зелье для Матвеева? Неужели я их действительно настолько задолбала слезами?

Ну… да.

Реву я в последнее время часто. Матвеев как нарочно ходит чуть ли не каждый день в кафе с новой девушкой. Будто поставил себе цель извести меня окончательно. И улыбается, гад, своими ямочками и шикарными белыми зубами. А у меня от его улыбки крыша едет и ноги подкашиваются. А еще несколько выговоров и последних предупреждений от администратора за «случайно» вылитые напитки на наших посетительниц. Которые, на минуточку, приходят с Арсением и с восторгом заглядывают ему в рот. Вот и приходится их немного приземлять.

— Ян, ты уверена, что мы идем в верном направлении?

— А то, — едва ворочая замерзшими губами, храбрится подруга. Зубы постукивают. По краю шарфа и на ресницах образовалась снежная опушка. Янка похожа на снегурочку.

— Лопушки! — радуется моя спутница, завидев вдали печные трубы с серым дымом.

Воспряв духом, спешим вперед.

— Так, нам нужна улица Центральная, дом пятнадцать. Нам туда, — Яна показывает направление в глубь деревни.

— Почему туда?

— Потому что Центральная улица должна быть по центру, логично?

Целеустремленно шагаем вперед, по пути крутим головами, пялимся на дома и покосившиеся избушки по обе стороны от нас, выискивая название улицы. Если бы не дым из труб, я бы подумала, что деревня давно вымерла. На улице ни души и даже собаки не гавкают.

После городских высоток как в сказку попали. Того и гляди из какого двора Баба — Яга с коромыслом выползет.

Но нет. На наше счастье, навстречу нам попался дедок. В валенках, фуфайке и ушанке. С белой густой бородой по грудь. С каким — то серым мешком за спиной, который он удерживает обеими руками, а сам сгибается под его тяжестью.

Колоритный старичок. Надень ему красный халат, шапку с меховой оторочкой, вручи посох и мешок с подарками — вылитый Дед Мороз.

— Здравствуйте, дедушка! — поздоровалась с ним, сравнявшись, Яна.

Старичок остановился. Не торопясь, опустил ношу на снег под ноги, выпрямился.

— И тебе не хворать, красна девица, — с любопытством разглядывает нас — Никак к Марьянке нашей приехали?

Обрадовано переглядываемся. А гадалку — то нашу Марьяной зовут. Популярная бабушка, раз тут ее все знают. Значит, мы на верном пути!

— Да — да, к ней. Подскажите, где ее дом?

— Тыща, — шмыгнул красным носом дед.

— Чего тыща?

— Тыща рублей, скажу, как пройти.

— Вот еще! — взбрыкнула подруга. — Сами найдем!

— Не найдете, — уверено заявил дедок. — Никто самостоятельно найти не может.

— Ян, — взмолилась я, — давай дадим ему тыщу, а то пока нужный дом найдем, на обратный автобус опоздаем.

Если еще дойдем обратно до остановки. Мороз крепчает, того гляди превратимся в ледяные статуи. Надо было сюда на такси ехать!

— Ладно… Сто рублей дам, — Яна, проворчав, полезла в нагрудный карман за кошельком.

— Тыщу, — стоит на своем мужик.

— Пятьсот, — подруга вытаскивает купюру.

— Тыщу.

Дед не слепой, разглядел, что в кошельке есть еще деньги. Мы специально сняли в банкомате наличку на тот случай, если гадалка далека от цивилизации и переводом ее услуги оплатить будет невозможно. Хотя сколько стоит приворотное зелье мы от Галки так и не узнали.

— Грабеж средь бела дня! Нате вам тыщу! — Яна сунула две бумажки в скрюченные пальцы деда. Деньги мгновенно исчезли в его толстых варежках. — Куда идти? Эй, дед? Дорогу покажи!

— А вот ее дом, — отбежав на приличное расстояние, крикнул дядька и показал на ближний к нам дом. А на фасаде крупными буквами и цифрами написано «Центральная 15».

Это первый дом в деревне, на котором мы вообще увидели название улицы.

— Шарлатан! — затрясла красным кулаком Янка.

Что ответил нам недедмороз, можно только догадываться, но сдается мне, это было что — то вроде «Сами дуры».

— Я же смотрела на этот дом! Не было там вывески!

— И я смотрела! Не было!

Оглядываемся назад. Деда нигде нет. Исчез. Испарился. В воздухе растворился, инеем рассыпался.

— Чертовщина какая — то.

— Идем? — неуверенно.

Верить во что — то сверхъестественное мозг отказывается. Это просто наша невнимательность.