Люкс для босса - Оливия Хейл

Айзек излагает их видение. Его исполнительный директор тоже, дополняя техническими спецификациями и деталями. Рядом со мной Тоби и Дженна все записывают.

Это информация, которая понадобится нам, чтобы представить предложение всего через несколько недель, с эскизами, вариантами бюджета, названиями и логотипами, а также контактными данными потенциальных архитекторов.

Они хотят новую сеть отелей? Мы разработаем для них целую сеть с нуля.

Я смотрю на Айзека во время их презентации. Его лицо ничего не выдает, но я не могу перестать искать подсказки. Он выглядит точно так же, как на фотографии, включенной в мое исследование. Густые темные волосы довольно коротко подстрижены и зачесаны назад. Пронзительные глаза. Безупречный костюм и легкая щетина на щеках, что контрастирует с безупречным конференц-залом.

Вокруг его глаз и на лбу едва заметные морщинки, но, если честно, они делают его еще более представительным. Его возраст был частью моего исследования. Тридцать восемь, через несколько месяцев исполнится тридцать девять.

И никогда не был женат.

Необычно, думаю я, для мужчины его положения в жизни.

— София, — говорит Дженна. Она использует свой профессиональный голос, резкий и интеллектуальный. — Не хочешь подвести итог?

Я прошу их доверить нам этот проект и обещаю подготовить предложение за шесть недель.

— Мы бы хотели получить доступ в ваш флагманский отель здесь, в Нью-Йорке. Экскурсия от кого-то из персонала, возможно, по разным частям отеля?

— Мы можем это устроить, — говорит Эндрю. Из моего внутреннего брифинга я знаю, что ему пятьдесят два и он правая рука Айзека в управлении компанией. У него также есть дочери-близняшки, которые учатся в элитной подготовительной школе в трех кварталах отсюда, и он любит играть в гольф по выходным.

Страшно, насколько тщательными иногда бывают исследования в «Exciteur».

И вот мы закончили, сидим напротив этой руководящей команды, одной женщины и трех мужчин, во главе с мужчиной, который видел, как я рыдала так сильно, что тушь потекла по щекам.

Дженна убеждается, что у всех есть копии наших контактных данных, а Тоби собирает наши блокноты.

Время выходить, София. Я пропускаю людей, выходящих из конференц-зала, прежде чем обратиться к главному.

— Мистер Уинтер?

Айзек останавливается у двери. Его заместитель бросает на меня любопытный взгляд, Дженна тоже, но я игнорирую их обоих.

— Да, мисс Бишоп?

— Можно вас на пару слов?

Его глаза остаются непроницаемыми.

— Конечно. Эндрю, пожалуйста, проводи команду мисс Бишоп в лобби и убедись, что им принесли кофе.

Он прикрывает за ними дверь. Комната кажется меньше, когда мы только вдвоем, без дизайнерского стола, разделяющего нас. Менее формально.

Более нервно.

— Что ж, — говорит он. — Я бы соврал, если бы сказал, что мне неинтересно.

Я опираюсь на стол.

— Я просто хотела поблагодарить вас за то, что доверили «Exciteur» этот проект, — говорю я. Следующие слова отрепетированы. — Я не уверена, помните ли вы, что произошло в лобби вашего отеля почти год назад, но если да, я могу заверить вас, что впредь от меня вы увидите только профессионализм.

Одна из бровей Айзека приподнимается.

— Вы спланировали эту речь заранее?

Вопрос почти сбивает меня с толку. Я одариваю его самой корпоративной из моих улыбок.

— Да. Этот проект важен для меня, как и качественная работа. Есть ли шанс, что мы сможем забыть о том, что произошло?

— Есть, — он смотрит на бумаги, которые я держу, на папку с логотипом «Exciteur». А затем он произносит следующие несколько предложений будничным тоном, словно мы все еще обсуждаем его компанию. — Мы задержали выезд вашего мужа на сорок пять минут. Судя по проклятиям, которые он обрушил на мой персонал, полагаю, мы обеспечили ему пропуск важной деловой встречи.

Я моргаю, глядя на него.

— О.

— Мы также пригрозили подать на него в суд за нарушение общественной морали за то, что он покинул свой гостиничный номер голым, — говорит Айзек. Лицо все еще серьезное, глаза непроницаемо смотрят на меня, но с тем же изгибом брови. — Он больше не желанный гость. Никогда.

Мне требуется мгновение, чтобы подобрать слова. Моя рука сжимается на подоле пиджака.

— Спасибо. Он бы воспринял это как довольно сильный удар.

— Что ж, я не одобряю, когда люди появляются голыми в коридорах моего отеля.

Мне кажется, что я переживаю внетелесный опыт.

— Нет, конечно. Это логично.

— Значит, вы развелись с ним.

Слова Айзека — это не вопрос, но я все равно киваю. Моя левая рука сжимается в кулак. Отсутствие моих колец наконец-то начало казаться нормальным. Даже освобождающим.

— Да.

Айзек скрещивает руки на груди. Его лицо выглядит умиротворенным, словно что-то, что раньше его беспокоило, разрешилось.

— Это может быть нашей первой встречей, если хотите. То, что произошло в лобби, не повлияет на наши рабочие отношения.

Рабочие отношения. Знакомые слова. Они возвращают меня на безопасную почву, и моя профессиональная улыбка снова встает на место.

— Спасибо, мистер Уинтер. Я очень ценю это.

Он протягивает руку, и на этот раз рукопожатие длится дольше. Темно-карие глаза встречаются с моими.

— Я с нетерпением жду сотрудничества с вами… мисс Бишоп.

ГЛАВА 3 Айзек

Команда из «Exciteur» возвращается через три дня.

Судя по электронным письмам, которые получает моя команда, и тем немногим, что доходят до меня, они держат руку на пульсе. Спрашивают о предпочтительных цветовых палитрах, рекомендациях по бюджету и бесконечных списках уточняющих вопросов.

Она дотошна, думаю я. А затем мне приходится поправить себя. Они дотошны.

София — глава команды. Команды, которую мой брат помог мне нанять через Виктора Сен-Клера, и команды, от которой у меня значительные ожидания.

Я захожу в лифт из своей квартиры на двадцатом этаже. Хотя «моей» — не совсем подходящее слово. Это квартира Уинтеров, встроенная в сам отель, и каждое поколение ею пользовалось. Мы с братом проводили там много времени в детстве.

Не то чтобы мои родители когда-либо там жили. Они предпочитали таунхаус, а мой отец приезжал в отель каждый день. А потом через день.

А потом через два…

Отсутствие надзора оставило свой след на этом месте, когда я наконец взял бразды правления в свои руки.

Лифт движется слишком медленно. Я смотрю в позолоченное зеркало и знакомое лицо, смотрящее на меня в ответ. Серый костюм, темные волосы, та же решительная челюсть, что и у моего отца. Мой брат тоже это унаследовал, и черт, если это не заставляет всех нас выглядеть угрюмыми ублюдками.

Что было сначала — внешность или отношение?

Я провожу рукой