Стань (не)моей судьбой - Мира Айрон

Глава пятая

Полина вышла на крыльцо школы, и резкий ветер тут же швырнул в её лицо горсть снега, смешанного с дождём. Октябрь вполне мог дать фору ноябрю. Хотя чему удивляться? Каждый год одно и то же: в октябре «радуют» почти зимние температуры, а потом наступает тёплый и грязный бесконечный ноябрь...

Гоняя ежегодные банальные «погодные» мысли, женщина застегнула воротник удлинённой куртки и накинула капюшон. Но в этот момент её руки замерли, поскольку она увидела знакомую машину. Дверца у водительского сиденья открылась, и из салона выбрался собственной персоной бывший муж. Поёжился и поднял воротник, не сводя взгляда с лица Полины.

Приехал по её душу? Ну да, конечно, что ещё могло его привести сюда? Значит, обнаружил её «сюрпризы» и сложил два и два. Интересно, а его пассия в курсе событий?

Полина практически сразу пожалела о том своём детском поступке. Главным образом из-за того, что обнаружила свою слабость, беспомощность и уязвимость перед бывшим и его подругой. Особенно перед Елизаветой Валерьевной. Такая себе получилась месть, пиррова победа.

Пройти что ли мимо? Но Миша, словно прочитав это намерение на лице Полины, двинулся навстречу, однозначно давая понять: он приехал к ней.

— Привет, Миша! Какими судьбами? — придав голосу лёгкое удивление, ответила на приветствие Полина.

Они и вправду виделись несколько дней назад, когда Михаил забирал Алису на выходные к своим родителям, а потом привозил обратно. Полина с дочерью так и жили в «семейной» квартире: бывший проявил благородство и, подавая на развод, на раздел имущества не подал, просто переехал в дом к родителям, где и живёт до сих пор.

— Нужно поговорить, Поля. Может, поедем в какую-нибудь кофейню, посидим там? Погода нелётная.

Поля? С чего это вдруг? Он назвал её так впервые за прошедший год, до этого момента она была исключительно Полиной. И личную встречу инициировал впервые за год. Видимо, очень припёрло. Елизавета Валерьевна наверняка в шоке и панике от произошедшего, потому Мишаня бросился спасать положение.

Полина посмотрела на автомобиль, который они когда-то вместе выбирали в автосалоне, и поняла, что никогда больше не сможет сесть туда. Нет. Это теперь не её прерогатива. Так же, как и право приказать Мише, чтобы надел капюшон и поплотнее застегнул куртку. Обойдётся без её заботушки.

— Зачем куда-то ехать? — пожала плечами женщина. — Тут кофейни на каждом шагу, пойдём в ближайшую.

Она прекрасно поняла, куда он собирался её отвезти: в их кофейню, в ту самую, куда они всегда ездили вдвоём, и где продаются любимые пирожные Полины. Нет уж, нет уж. Пусть создаёт новые традиции, со своей нынешней подругой жизни. Интересно, а Елизавета Валерьевна уже была с Мишей в той кофейне?

Почему-то, даже несмотря на невыносимую обиду и горечь, Полина отчётливо понимала: нет, не была. Миша ни разу не был там после развода, она готова была дать руку на отсечение.

— Ладно, тогда веди, ты тут лучше ориентируешься, — согласно кивнул мужчина.

К счастью, не стал спорить и настаивать на своём, хватило ума.

Полина указала рукой на нужный дом, и они молча пошли рядом, но как два абсолютно чужих друг другу человека.

Кофейня была из простых и современных, рассчитанная не на длительные душевные посиделки с разговорами, а на вечно занятых и спешащих посетителей. Михаил разочарованно огляделся, но послушно устроился за выбранным Полиной столиком.

Заказ — два капучино — принесли быстро, а разговор всё не начинался. Михаил вдруг понял, что приехать-то приехал, а уличить бывшую жену ни в чём не может, не готов. Куда-то испарились и возмущение, и решимость, и категоричность, и уверенность в собственной правоте.

Пришлось Полине взять инициативу в свои руки. Порывшись в сумочке, она достала дубликаты ключей от квартиры Елизаветы Валерьевны и молча положила на стол перед Михаилом. Он вспыхнул и закусил губу.

— Зачем... — пришлось откашляться, потому что голос отказывался слушаться его. — Зачем тебе это было нужно, Поля?

Он спросил это, глядя на ключи, и Полине пришлось самой заглянуть в его лицо, поймать взгляд серо-голубых глаз.

— Ты прав, Миша, — кивнула она. — Именно нужно. Мне это было нужно. Иначе я бы так и не поверила, что ты... с другой. Продолжала бы ждать непонятно чего и надеяться непонятно на что. А бонус... Приношу свои извинения. Это было лишнее. Но прощения прошу только у тебя, хоть и понимаю, что Елизавета Валерьевна ни в чём передо мной не виновата. В нашу семью она не лезла, появилась почти через год после развода. Но всё равно... Врать не буду, я ненавижу её, Миша! Не собираюсь проявлять великодушие и правильность в данном случае. Ненавижу, поскольку ей принадлежит то, что я считала своим. Именно «что», поскольку это не только ты, но и всё с тобой связанное.

— И в чём ты убедилась? — хрипло спросил Михаил, не прикасаясь к ключам.

— В том, что ты больше не мой. Прости, я знаю, что теперь не имею права говорить тебе подобные вещи. Но я слишком долго считала тебя своим, почти всю жизнь. И мне нужны были веские аргументы для того, чтобы признать своё полное поражение.

— Какие... аргументы?

— Позволь мне об этом не распространяться, Миша. Вполне достаточно того, что я их нашла.

Полина вспомнила манговый соус в чужом холодильнике, невольно сжала зубы и прикрыла глаза.

— Поля... — беспомощно начал Михаил, но женщина подняла ладонь, прерывая его неначавшуюся речь.

Зачем ей этот лепет? Ничего нового она не услышит. Да и поздно слишком.

— Ты сделал это, Миша! — наклонившись к нему через стол, тихо и яростно произнесла Полина. — Ты. У меня никогда никого не было, кроме тебя. А у тебя теперь есть. Счастья вам желать не буду, прости уж!

Допив кофе одним глотком, Полина встала.

— Можешь распорядиться полученной информацией по своему усмотрению. В суд подать, например. А сейчас мне пора.

— Подожди, Поля, куда ты? Я отвезу тебя, — Михаил вскочил, забыв о кофе.

— Ну уж нет! — усмехнулась она, застёгивая замок на куртке. — Я в твою машину не сяду. Это место мне больше не принадлежит. Не надо мне чужого. Ключи не забудь!

Кивнув на стол, Полина резко развернулась и быстро пошла к выходу. Опомнившись, Михаил всё же бросился следом, но успел лишь увидеть, как она села в первый подошедший трамвай.

Вернулся к школе, сел в машину, доехал до набережной и долго стоял у ограждения, не чувствуя холода и глядя в свинцовую воду. Потом достал