Иди сюда мой сладкий сахар! - Дарья Дятлова

Смотрю в смеющиеся глаза Василины, но пока не поворачиваюсь.

— Ты что замужем? — нет, только не это, нет… я же только нашёл её…

— Отпусти маму говорю! — и тут что-то острое впивается мне прямо в жопу, как сказал малец, и боль такая, что я схватился за пятую точку и понял, что в ней торчит самая настоящая стрела, а у пацана, что стоит передо мной в руках почти игрушечный… арбалет?!

Глава 5

Такая гордость за сынишку меня взяла. Ты ж мамин сладкий защитник, мамина надежда и опора.

Вот только арбалет у него не пластмассовый, с дедом купили детский, но почти настоящий.

И судя по тому, как выгнулся Сергей, было понятно, что стрела цели достигла.

Чехов её из штанов выдернул, но то место сразу мокрым стало и это не что иное, как кровь.

Говорила же папе, что такие игры до добра не доведут!

Не детская это игра.

— Сынок, спасибо за помощь, — всё же не могу при постороннем человеке отчитать его, хотя за такие дела и ремня всыпать не грех, причём и внуку, и деду. — Давай сюда своё оружие, я сама теперь с ним справлюсь, а ты беги домой, к дедушке.

Выпятил свой упрямый подбородок, глазёшки зелёные выпучил, руки по швам… кого-то он мне напоминает, и я точно знаю кого.

— Ну мам! Я же тебя от бандита спас, а ты меня домой отправляешь! А если он опять на тебя нападёт?

Но тут Чехов нащупал что-то на своей заднице и поднёс руку к лицу.

— Боец, да ты же меня ранил! — пятно сзади начало расплываться немного. — Срочно неси из моей машины аптечку!

Пацан покосился на мой чёрный джип.

— А это твоя машина?

— Моя… ох, ёп… пойдём вместе, мама потом мне перевязку сделает, — и эти двое из ларца одинаковых с лица деловито пошли к машине, причём Чехов ещё и прихрамывал очень заметно.

— Моя мама моторист, а не доктор, понятно? — возмущается Серёжка, но рядом идёт к машине.

Смотрю на них со спины и сердце кровью обливается, так похожи: и походка, и жестикуляция, и даже привычка останавливаться перед тем, как что-то сказать.

Чехов открывает заднюю дверцу, чтобы вытащить аптечку, лежащую на внутренней крышке багажника, и из машины чуть ли не вываливается огромный, пушистый, белый медведь… вернее его голова, на шее которой болтался красный бант.

Мой сын даже приостановился, повернул ко мне своё удивлённое лицо и снова посмотрел на медведя.

— А для кого это вы такого мишку купили? — ну всё, растаял мой защитник, какой же он у меня ещё маленький.

Я, конечно, Чехова никогда не прощу, за то, как он со мной поступил…, но сейчас я была ему очень благодарна за отношение и внимание к, по сути, незнакомому мальчишке.

— Для тебя, конечно! — мой Серёжка даже ладошки потёр о штанишки. — Просто я не знал, что ты уже так вырос и тебе оружие дарить можно.

— Ну потом и оружие подарите, а сейчас можно и медведя! — детская непосредственность…

Чехов хотел присесть перед моим сыном на колени, да видать рана о себе дала знать, потому что ойкнул, схватился рукой за зад, а вторую подал мальчику.

— Ну давай тогда знакомиться!

— Давай! Меня Серёжка зовут, Сергей Сергеич я…, а тебя? — вот сейчас немного неудобно получилось… я же никогда и не думала, что отец с сыном встретиться могут.

— И меня… Сергей зовут…

— Ничего себе… Ну давай!

— Чего? — папаша, кажется, в ступор впал, а может так ничего и не понял, но вижу, что в черты лица вглядывается.

— Медведя давай раз привёз! — мой отец с мамой внучка в конец разбаловали.

Никакого стеснения, никакого такта, матами обложить может на раз-два… надо мне уже вмешиваться, скоро в школу отдавать, будут потом учителя на собрании родительском высказывать.

— А, да… медведя…, - озабоченным выглядит Чехов, оно и понятно. — А сколько тебе лет, солдат?

— Шесть! Уже седьмой пошёл, мама говорит, что скоро в школу! — ну, забегали шестерёнки у мужика, вспоминает год, месяц…, да хоть засчитайся, мой это сын и ты, Чехов, никакого отношения к нему не имеешь! И задница уже не болит, потому что котелок свой чешет, подсчитывая и отнимая.

— Серёж! — окликиваю сына, я запрещаю ему от незнакомых подарки брать. — Нельзя чужое выпрашивать, дядя, может быть, своему ребёнку везёт!

Такого красивого дяденьку уж точно охомутали, и кошку его драную я вчера тут же и видела.

— Он сказал же, что мне привёз, ну мам! — ну поговорю я с тобой дома, засранец такой!

— Я ему привёз, можно? — тут уже и вторая пара зелёных глаз на меня уставилась.

— Ну ладно… можно!

Сынишка радостно запрыгал, Чехов кивнул, мол, понял и начал доставать мягкую игрушку из машины… мама дорогая, да он же больше моего Серёжки будет, хорошо хоть в целлофане ещё, донесёт не замарает.

— О! Какой он огромный! — тут уж любой удивился бы, медведь и впрямь был большой и очень-очень красивый. — А как я его домой унесу?

— Сейчас…, - Чехов посадил медведя ему на спину, большую голову свесил на одно плечо. — Держи за передние лапы, только крепко держи, чтобы не скатился со спины…, тебе далеко идти, Сергей Сергеич?

Мне показалось или он и правда с большой нежностью на моего ребёнка посмотрел? Пусть губу даже и не раскатывает, что было, то прошло и возврата к прошлому нет, уж пусть не обижается на меня.

— Да вот же мой дом, прямо за маминой мастерской, мне только вон до той двери дойти нужно, и я буду уже у себя во дворе!

— Ну беги!

— Сергей! — остановила я сыночка.

— Что мамуль? — обожаю, когда он меня так называет, прямо на разрыв сердца.

— А спасибо не забыл сказать? — хоть и зла я на этого козлищу, но воспитывать ребёнка должна по правилам.

— Спасибо, дядь Серёжа! — и осторожно рванул к задней двери, держа огромного медведя за передние лапы. — Я теперь с ним спать буду, да мам?

Ответ ему мой и не нужен был, потому что через секунду сын уже скрылся из виду…, а мне даже в сторону Чехова и поворачиваться не хочется.

— Значит, я лётчик и отец Сергея Сергеича? — слышу его рык прямо над ухом. — А ты ничего рассказать мне не хочешь, Василина Васильевна?

С чего это я тебе что-то рассказывать должна? — поворачиваюсь и зло смотрю ему прямо в глаза. — Не твой он и никогда не