Хочу тебя... С любовью, бывший! - Айрин Лакс

У меня аж пот по спине потек.

Противная, до боли знакомая ситуация разворачивается на глазах у всего офиса.

Тогда он тоже ко мне подкатил. При всех….

Он даже не старается изобразить что-то новое, придумать. Просто идет по накатанной, и внутри меня знакомыми дорожками скользит злость и боль, пополам с желчью.

Похоже, Красавин меня вообще ни во что не ставит.

Думает, я жирок растопила, но мозгов не набралась.

Думает, у меня до сих пор трусы мокнут только от его взглядов и улыбок манящих.

Уверен, что пощелкает пальцами и… все?

Мама-то была права: реванш ему нужен.

— Привет, Ангелина. Прекрасно выглядишь, — в его голосе скользнуло что-то теплое, как солнечный лучик, и глаза скользнули по мне одобрительно.

Даже с гордостью, будто бы он сказал: вот она, моя девочка… Я знал…

Но я же знаю, что это ложь! Ничего подобного он и подумать обо мне не может. Мы оба это знаем. Он кобель, лжец и все хорошее, что он мне говорил, все эти слова поддержки наедине — лишь пыль в глаза влюбленной дуре, чтобы продержаться в браке обещанный срок!

Больше ничего.

Поэтому… Зря ты стараешься, Красавин, ой, зря…

Да ты теперь хоть крест святой поцелуй три раза, я твоим словам не поверю и буду искать в них подвох!

— Ты тоже ничего, — отвечаю небрежно. — Как будто на бал. Расфуфырился. Или это твой привычный стиль?

Красавин перекладывает корзину из одной руки в другую.

— Думаю, мы плохо начали, — говорит он. — И еще хуже кончили.

В голосе задрожали какие-то нотки, взгляд бывшего из теплого стал обжигающим.

У меня на губах запекло от его взгляда. Будто он припмомнил наш последний раз. Перед тем, как я узнала о его лжи…

Это был горячий, бешеный секс, мы сняли домик на выходные и провели там полтора суток, будто кролики, опробовали все поверхности, бегали по дому нагишом. Буквально перед самым отъездом, перед тем, как надо было сдать домик хозяевам, Красавин за несколько движений довел меня до оргазма, а потом толкнул на пол и кончил мне в рот.

У меня на языке еще таяла его теплая сперма, когда вошел хозяин за ключами.

Потом мы ехали обратно, держали друг друга мизинцами, сплетенными на коробке передач… Впереди маячили очертания города, Красавин посмотрел на меня и сказал:

— Бля, вот это кончили… В голове звенит до сих пор. И не только…

Так. пошел нафиг из моей головы.

Я большая девочка. Было и было, подумаешь…

Сколько таких еще будет? Ха!

Правда, еще ни одного не было, я осторожничаю, но… вот возьму и… пойду гулять.

И как найду мужика. И все у нас будет…

За-ме-ча-тель-но!

А ты и дальше звени своими козлиными яйцами.

— То есть… за… кончили! — исправляется немного сипло. — Плохо закончили, кончали-то мы… с огоньком.

Ох, да… С сексом-то проблем не было.

Не могу пожаловаться на отсутствие оргазмов.

Если и было что-то хорошее в нашем браке, то это, конечно, секс. Ладно, чего уж там… Красавин отрабатывал свой супружеский долг так, словно претендовал на олимпийское золото!

Я кончала… как не знаю, кто… Такие оргазмы только в порно показывают.

И он тоже…

Впрочем, это ничего не значит. Я слышала, как парни обсуждали его слова, мол, раком можно поиметь любую дырку, и об мягкую, полную задницу еще и приятно бедрами долбиться…

Уроды!

— Плохо закончили? Ты как-то скромно выразился о своем некрасивом споре. А что так мало слов?

— Давай обсудим? Но не здесь! — смотрит в сторону офиса.

— То есть, подкатить можно при всех. Но извиниться — фигушки. Выдавишь из себя парочку куцых предложений наедине и, типа, совесть чиста? Нет!

— Раньше ты не любила быть напоказ. Не хочешь приватности? Странно!

— Раньше я много чего не любила. Например, себя. Во мне было на двадцать килограмм больше неуверенности в себе и примерно настолько же больше веры… В одного… Гондона!

Намеренно плююсь ему в лицо обвинениями.

Красавин сцепил челюсти, желваки ходят!

— Ты тоже поступила некрасиво! — отвечает сдержанно. — Давай поговорим тет-а-тет…

— Ой. Предъявить что-то хочешь? Я твоими чувствами не играла и не обсуждала… Подробности интимные.

— Да что ты несешь? Никому я не сообщал подробности!

Не сообщал? А откуда тогда в курилке появились все эти шуточки и интимные подробности, которые только он мог рассказать?!

Врун!

— Плевать. Это давно в прошлом. Дай пройти!

— Возьми цветы. В качестве извинения. И зря ты так обо мне думаешь. У меня… могут быть серьезные намерения!

— Видишь ли, в чем разница? У нас понятия о серьезных намерениях… оооочень отличаются. В моем понимании серьезные намерения — это когда хотят семью и детишек, а не создают семью на спор.

— Может быть, я готов? Созрел.

Скорее, чуть-чуть протух и пованиваешь… Но вслух говорю другое, резко включила режим суки на максимум и цинично протянула:

— Толяш, зря ты стараешься, конечно… Не понимаю, на что ты надеешься? Созрел, говоришь? Так неси свою зрелость тому, кто это оценит. Вдруг найдутся желающие… Но я сомневаюсь.

— Это почему?

— Потому! Ведь от такого испорченного мудацкого генофонда даже блядь рожать не захотела…

Красавин помрачнел. Его лицо стало маской, а глаза… потемнели и стали совсем как огромные колодцы, полные зла.

— Ты ничего не знаешь. Обо мне.

Сжимает ручку корзины с бешенством.

О, я уколола его… Очень сильно! Больно….

— Но скоро ты познакомишься со мной… поближе. Со всех ракурсов, — обещает мрачно.

Глава 7

Анатолий

— Тебе же не нужна эта фирма, Толь. Не нужна и все! — бьет себя по ляжкам Иван.

— Че пристал?

— Признай.

Пристал, как клещ.

— Не нужна. Факт. Вообще в хер не уперлась.

— Ну и хули тогда ее покупать? — ворчит.

— Есть причина.

Иван раскачивается в кресле, молчит, покручивая карандаш между пальцев, потом задумчиво смотрит на фазу с фруктами. Там лежат яблоки, бананы, но взгляд Ивана явно привлекают позитивные апельсины. Выбрав один такой, друг подкидывает его, ловит, бросает в меня и фыркает.

— Серьезно?! — смотрит с иронией. — Только не говори, что ты из-за рыжей фирму купил!

— Возможно.

— Ты больной. На всю башку больной! Понять не могу, неужели у нее такой пирожочек сочный, что ты так взъелся? — удивляется.

И вроде морду кривит, паршивец, мол, фууууу… Но в глазах мелькнул интерес.

— Закусил удила, жеребец, — фыркает. — Ну давай, удачки тебе, хе-хе.

— Я не понял, что за смехуечек такой. В конце.

— Да так, ничего! —