Одержимые. Первая любовь - Катерина Пелевина

— Холодной водой промой. Кровь перестанет бежать и беги домой, раз торопишься. Я всё закрою.

Только разворачиваюсь, как слышу:

— Тимууур… Спасибо.

Молча киваю и ухожу. Делаю то, что обещал. На душе паршиво. Знаю, что ничего между нами не изменится… И вижу из окна кабинета, как она бежит домой, сломя голову. Даже пальто нараспашку. Не знаю уж, что сегодня такое у неё… Может у родных днюха. Но я отчего-то чувствую себя максимально хреново…

Звоню Серёге. Он как раз проезжает мимо с универа. Забирает меня и едем мы молча.

— Чё каво кислый такой, Тим? Из-за матрёшки той своей?

— М? Да не… Не бери в голову.

Серёга немного ухмыляется и вздыхает. У нас с ним разница четыре года.

— В семнадцать кажется, что навсегда…

— В смысле?

— В прямом, братишка… Так только кажется… В итоге… Будет и пятая, и десятая, и даже двадцать пятая…

— Ты это про еблю или чувства, понять не могу?

— Да про всё…

— Ага, советчик, блядь, херов.

Он ржёт, а я мотаю головой.

О чём мы вообще говорим? Какие чувства?

Какого хрена она не выходит у меня из головы? И вид её испуганный и волнение…

И тут мой телефон оживает.

Екатерина Афанасьева: «Напоминаю. Мира, 4к, с2, не опаздывай, красавчик. Буду ждать к 20:00»…

Выдыхаю… Не хочу туда ехать, но, похоже, теперь придётся…

Глава 6

Олеся Носова

— Я дома! Представляете, очередь в магазине огромная… — застываю и вижу маму в проходе. Она плачет, а я растерянно смотрю на неё. — Мам… Что такое… Что?

— Бабушка Оля умерла…

— О, Господи…

— Папа уехал к ним… Я тут осталась, тебя дождаться…

— Боже, мне так жаль, мам… — я начинаю плакать. Ведь это единственная моя бабушка. Папина мама. Мамина умерла уже давно… И, наверное, только этого нашей семье и не хватало сейчас. И так всё наперекосяк, так ещё и такое горе… Почему если чёрные полосы, то везде и сразу?

— Значит, мы здесь будем её хоронить? Верно?

— Да, дочка. Папа со всем разберётся…

— Как он?

— Нормально… Потерял тебя. Ждал, но нам позвонили, и он сразу выехал…

Господи, а я ещё молилась, чтобы он меня не ругал. Надеюсь, не накликала беду тем самым… Как же мне жаль её. Хорошая ведь была женщина… Болела она, конечно… Семьдесят два года… Я была у них в деревне в последний раз примерно год назад…

— Раздевайся, малыш… Мой руки… Поговорим…

— Хорошо…

* * *

Спать мы с мамой ложимся поздно… Уже после звонка отца. Время на часах около полуночи, когда я захожу в сеть и переписываюсь с Варей. Ужасный день и я даже не знаю, что сейчас может хоть как-то меня отвлечь… Только сон, наверное.

Варя Ветошникова: «Малышка, мне так жаль… Ужасно жаль».

Леся Носова: «Спасибо, Варь. Теперь все мысли о сегодняшних мучениях закончились… Это такая ерунда…».

Варя Ветошникова: «Ты в школу ходить будешь?».

Леся Носова: «Буду. Только на похороны в пятницу».

Варя Ветошникова: «Поняла. Тогда в понедельник увидимся, да, красотка?».

Леся Носова: «Да, моя. Выздоравливай. Обнимаю».

Варя Ветошникова: «О-о-о чуть не забыла, смотри».

Она скидывает мне ссылку на страницу Афанасьевой. Я несколько минут смотрю на воркующих голубков. Прям-таки сияют от счастья. Сидят в кинотеатре, судя по всему. Надеюсь, он теперь навсегда забудет о моём существовании… Но, блин… Отчего так колется? Глядя на эту Катю, у меня по всему телу волна неприязни проходит… Она мне всегда не нравилась. Но сейчас… Ещё сильнее. С того раза как к нему подошла. Боже… Что это со мной? Нет, нет, нет! Пусть забирает. Мне и даром не надо. Нет!

Леся Носова: «М-м-м да пофиг как-то», — отправляю Варе и ложусь спать. Ещё чего не хватало — о нём думать теперь… Утро вечера мудренее.

* * *

— Доча, папа вернётся сегодня после обеда. Взял отгулы на трое суток на работе. Отпросись в школе сегодня. Будь дома к трём. Хорошо?

— Хорошо, мама. Конечно…

— Ну, всё, моя. Беги…

Я убираю тарелку в раковину и мчу на уроки.

Там сажусь на первую парту и вижу, как Савицкий молча проплывает мимо. Не оборачиваюсь. Мы вроде как всё обозначили. Жду Аллочку, чтобы отпроситься.

А пока что доделываю домашнее задание по математике. Как раз вчера не успела. А тут целых семь минут осталось…

— Пс… Пс… Носова, — зовут сзади.

— Что? — оборачиваюсь.

— Тебе просили передать, — тянут мне записку. И мне это уже заранее не нравится. Не хочу принимать. Смотрю на Савицкого, а он вовсю болтает со своей соседкой. Делая вид, что это не он. И что меня не существует.

Открываю и читаю.

«Отстань от Тимура по-хорошему».

Я вдруг осматриваюсь и хмурюсь. Дурдом какой-то. Словно я к нему лезла. Капец. Мне ещё и угрожать кто-то собирается?

— Кто это передал?

— Не знаю, сзади…

— М-м-м, — сжимаю бумажку в кулак и иду к урне, куда демонстративно её выбрасываю. И теперь, блин, хочу позвать его обратно. Назло! Мне даже неприятно от этого… Что за конченая это мне передала? Катя через своих подружек? Или ещё одна тайная фанатка новенького? Психички. От него, блин, одни неприятности…

После второго урока, пока все на перемене, подхожу к классной и не слышно говорю ей о смерти бабушки. Что мне сегодня придётся отпроситься. Меня сразу отпускают. И я помню про уборку, конечно, помню… Но тихонько сваливаю после третьего урока, прихватив с собой вещи, пока вдруг на моём пути не вырастает знакомая наглая фигура.

— Ничего не забыла?

— О чём это ты? — пытаюсь его обойти.

— Решила меня одного кинуть с уборкой?

— Блин… Тимур, я помню… Правда помню. И не хотела кидать, но у меня сегодня не получится.

— Хах, — выдаёт он бесцеремонно. — Хитро, конечно. Вчера свалила. Сегодня вообще якобы не при делах… Круто.

— Савицкий, я не собираюсь оправдываться. Я не могу сегодня. Мне домой нужно, пропусти.

— А если не пропущу? — спрашивает эта нахальная морда.

— То я тебя ударю!

И снова мы рычим друг на друга в коридоре школы, а мимо проплывает Катерина. На меня смотрит с пренебрежением, зато его уже с ног до головы облизала.

— Тимурчик… Мррр… Привет, дорогой, — машет она ему и пытается ластиться, а он даже не смотрит на неё. Зато во мне уже дыру высверлил.

— Привет. Кать, не до тебя. Потом поговорим.

— Иди, — швыряю я равнодушно. — Тебя девушка ждёт.

— У тебя не спросил. Вернулась быстро в класс!

— Чего⁈ — выпаливаю я