Опекун для хулиганки - Диана Фад

— Зато она моя, и там меня никто не запирает! — вскакивает со стула девчонка. — А здесь… ТЫ!

— Ну надо же, — усмехаюсь я. — То есть Молоток тебя не смущает.

— Молоток мой друг! А ты кто?

— Я уже сказал, друг твоего отца. И то, в чем ты меня обвинила в машине, не важно, я ничего не знал, прости.

Смотрит насупленно, недоверчиво, а я хмыкаю и наливаю в единственную кружку кипяток из чайника. Затем достаю пачку чая и кидаю в чашку пакетик.

— Пей, — пододвигаю к ней кружку, а она не реагирует никак. Только сюсюкает со своей собакой.

— Плохой дядя, ужасный. Мы от него все равно сбежим, он нас никогда не догонит, не найдет…

— Дядя найдет, — усмехаюсь, снова подхожу к холодильнику и вынимаю из морозилки куриный окорочок. Даже не знаю, как он тут оказался, но сейчас очень кстати. Ставлю на огонь кастрюлю и кидаю в воду замороженное мясо. — Еда твоей дворняжке.

В ответ рычание от обоих. Мне показалось или этот Бася человеческую речь понимает?

— Бася не дворняжка, — бросается на защиту собаки Ангелина. — Это смесь корги с… Не важно.

— Я и говорю, дворняга.

Сажусь напротив нее за стол и смотрю, подперев голову рукой. Как мне вот с такой говорить? Она же слушать не будет, а мне надо как-то дать ей понять, что я не враг, даже наоборот, друг.

— Давай поговорим, — предлагаю ей, на что получаю фырканье в ответ. — Жить ты будешь здесь, так завещал твой отец. Когда тебе исполнится двадцать пять, получишь некую сумму и можешь делать с ней что хочешь. Но твой отец назначил меня твоим опекуном, и в его планах было обеспечить тебя жильем. Так что выбирай, возвращаешься в свою зловонную конуру, выковыриваю тебя оттуда с полицией или живешь спокойно здесь, учишься, работаешь, что ты там делала? Чем занималась?

Ангелина какое-то время думает, поглаживая собаку и глядя в окно. Затем поворачивается ко мне с такой злостью в глазах, что пора свету начать моргать.

— Во-первых, ты всё врешь, — заявляет она. — Мой отец умер в подворотне, пьяный и от рук такого же алкаша, каким стал твой якобы друг. Никаких денег он мне завещать просто не мог, это точно! Во-вторых, я совершеннолетняя, и никакого опекуна у меня быть просто не может. В-третьих, я не верю, что где-то лежат огромные деньги и ждут меня, а я об этом ничего не знаю. Только одно не могу понять, тебе-то это зачем? Придумал какие-то деньги, опекунство… Мой тебе совет, забудь про всё это и выпусти меня отсюда. Разойдемся в разные стороны. У тебя своя жизнь, у меня своя.

— Ты не веришь, что отец тебе оставил деньги?

— Я не то, что не верю, я знаю. После того как нас выкинули из последнего жилья, и мы неделю жили с отцом в подвале, ты думаешь, он бы не сказал, что у меня есть куча денег на счету? Поэтому врешь ты, а я не такая лохушка, чтобы в это поверить.

Протягивает мне руку и сжимает несколько раз кулачок.

— Ключ давай, я пошла, дядя с бурной фантазией.

Глава 6

— Хорошо, не веришь, твое право, — хлопаю ладонью по столу и встаю. — Завтра поедем в банк, сама все узнаешь, и к нотариусу заскочим, про завещание тебе подробно объяснят. А сейчас идем, я покажу тебе твою комнату, и можешь устраиваться.

— Да не собираюсь я здесь оставаться! — взвивается на месте девчонка. — Я тебя знать не знаю, олень какой-то.

— В смысле олень? — удивляюсь я. — При чем тут это?

— Да так, — неопределенно отмахивается, подходит к холодильнику.

Открывает, что-то там высматривает и достает бутылку виски.

— Выпить, что ли? А то нервы ни к черту.

Подхожу к ней и отбираю бутылку.

— Маленькая еще, чтобы виски пить.

— Да подумаешь, — фыркает она и подхватывает Басю с пола. — Выпустишь или нет?

— Нет, — ворчу я, направляясь в гостиную и оттуда к лестнице на второй этаж. — Короче, или соглашаешься, или я пошел к себе. Как пиццу привезут, скажу.

Поднимаюсь по лестнице, слушая ворчание позади себя. Прячу ухмылку, идет же, и то хорошо.

— Так кто ты там моему отцу был? Не помню тебя совсем, — бурчит в спину Ангелина.

— Дядя Жека, — вспоминаю, как меня называла Конфетка, и слышу, как замирает на ступенях, сопит от возмущения. Оборачиваюсь, смотрю на сердитую девчонку.

— Ну а теперь что? — развожу руками. — Тоже не вспомнила?

— Почему же, вспомнила, — вскидывает она воинственно подбородок. — Только ты не такой заросший был и меньше как-то. Да и какой ты друг после всего этого? Так… Знакомый.

Протискивается мимо меня, держа собаку на руках, которая скалится. Видимо, даже собака не одобряет, что я о друге забыл на столько лет.

— Я на службе был, — пытаюсь еле слышно оправдаться, хотя знаю, нет никаких причин, что я друга забросил. Нет оправданий.

— Ну да, — язвительно отвечает девчонка и встает посреди широкого коридора.

Здесь уже все отделано, три комнаты, ванная, санузел. Все в бежевых тонах, на полу ламинат, на стенах обои, и на этом, пожалуй, все.

— Тебе самому-то здесь не скучно? Картинку бы хоть на стену повесил. — заявляет Ангелина, а меня вдруг злость берет.

— Конечно, в твоем бараке веселее будет, — обхожу ее и открываю ближайшую дверь в комнату. — Твоя. Белье на кровати.

Кидаю ей и разворачиваюсь, чтобы уйти к себе.

— Я же сказала, что здесь не останусь, — заявляет Ангелина, а сама в комнату заходит. — Н-да, тут с мебелью тоже не густо.

Открываю было рот, чтобы оправдаться, но потом отмахиваюсь. Что я перед ней распинаться буду?

— Купим что надо, скажешь, — захожу в свою комнату и падаю на кровать, вытягиваю ноги, подмяв под голову подушку.

Слушаю, что в соседней комнате происходит. Возня какая-то, затем будто мебель двигают. Тут же вскакиваю и бегу в комнату Ангелины, дергаю дверь. Так и есть, пододвинула кровать, заперлась. Больше там двигать нечего.

— И что за баррикады? —