Измена. Неправильная сказка - Елена Гром

себе его теплое, сладкое дыхание. Голова кружится, адреналин захлестывает не дает здраво соображать. Ну чего? Открываю глаза, а Костя продолжает смотреть на меня, словно выискивая ложь на моем лице, на моих губах. — Не веришь?

— Хочешь научу тебя.

Понятно же, что он говорит не только о поцелуях, он так сильно прижимается, что его указку я чувствую животом, даже через пару слоев ткани.

— Конечно, — тянусь я к нему, но он в сторону кивает.

— Давай в машину, отъедем немного, — он проводит меня к пассажирской двери и усаживает в машину, на забывая придерживать за талию, рождая внутри настоящий, дикий восторг примешанный с безумием. Он рядом. Он рядом. Господи, да я на все готова, чтобы с ним быть. Навсегда только с ним.

— А маму забрать не надо? — спрашиваю, когда уже отъезжаем от парковки и тащимся мимо унылого городского пейзажа.

— Она на такси уже доехала. Написала уже сообщение. Не замерзла? Дрожишь вся, — включает он печку, а я качаю головой.

— Я не потому дрожу.

Жар по телу волнами. Страсть теплится в груди. Желания такие естественные, словно мы не люди, а животные. Но стоит ему коснуться пальцами моей коленки, как страхи берут вверх. Мне тяжело перед ним устоять. Особенно если он меня трогает. Внутри тут же взрывы пузыриков шампанского, от которого в голове шумит, а перед глазами темно.

Нужно отвлечься.

— Так значит ты закончил?

— Да, уже и диплом получил. Теперь могу качать права в редакции. Ну, надеюсь.

— А что именно ты там делаешь? В редакции своей?

— Веду колонку. Сначала уговариваю людей дать интервью, а потом задаю им вопросы. Обещают в этом году эфир дать.

— О, это тебя по телевизору будут показывать?

— Именно. Ты только представь. В студии Константин Громов, — в голове звучат аплодисменты, и я почти вижу, как он вышагивает в сторону диванов, пожимает руку известной личности. Он будет великолепен. Я каждую передачу буду смотреть.

— Представляю. Уверена, у тебя все получится. Ты всего добьешься.

— И тебя сегодня добьюсь? — наглеет он и снова опускает руку мне на колено. Я сначала убрать хочу, но в итоге сжимаю его ладонь, чувствую под кожей пульсирующие вены, точно такие же, как у меня. — Анют?

— Сегодня добьешься, а завтра уедешь?

— Да. Мне работать надо. В самом начале нужно пахать, чтобы чего — то добиться. Тут не до отношений.

— Ну это понятно, — все — таки убираю его руку. Я вроде все понимаю, но все равно сдастся не готова. С ним или все, или ничего.

Он сжимает крепче руль. Чувствую нутром, что уже раздражен. Был уверен, что теперь победа будет легкой? Я складываю руки на своей цветастой сумочке и смотрю вперед, вижу, что из города мы уже выехали.

— А мы куда?

— Я вроде обещал научить тебя целоваться. Везу нас на пруд наш. Или ты передумала?

— Нет, я хочу.

— Что хочешь кнопка?

— Чтобы ты научил меня целоваться. Пригодится, потом. Ты же уедешь, — говорю и глаза скашиваю. Чувствую эмоциональный подъем просто от того как он напрягается, слушая обо мне и других, гипотетических парнях.

Внезапно появляется уверенность, что я смогу добиться своего. Он женится на мне. Я стану Громовой.

Глава 6

Мы доезжаем до нужного поворота. В лесок. По темной проселочной дороге. Тем дальше, тем сильнее растет ощущение, что я совершаю ошибку. Он раза в полтора тяжелее меня и если захочет, вряд ли я смогу сильно сопротивляться. И вряд ли захочу. С ним нужно быть очень осторожной. Особенно осторожной нужно быть с самой собой.

Мы наконец тормозим, через лобовое стекло виден блеск воды в свете алого заката. Очень красиво.

Тяжелая горячая ладонь снова на моем бедре, ведет все дальше. Вокруг никого и тело невольно расслабляется, позволяя объекту любви некоторые вольности. Пальцы все выше, уже задирают подол не слишком длинного платья приближаясь к кромке трусиков под которыми совершенно неприличная влага. Если он поймет, как сильно меня возбуждает, то просто поцелуями я не отделаюсь.

— Ты хотел научить меня целоваться, — торможу его руку, впиваясь в нее ногтями. Ритм сердца зашкаливает, кажется вот-вот вырвется из клетки. И я почти слышу как часто оно бьется и у Кости. Из-за меня.

— Одно другому не мешает, — он удерживает ладонь на бедре, продолжая поглаживать внутреннюю сторону большим пальцем и наклоняется ко мне. Я почти не дышу, в ожидании долгожданного поцелуя. Его губы касаются меня, оставляя на коже горячий след, ворох мурашек, онемение конечностей. Он проводит языком по губам, скользит очень мягко, словно спрашивая позволения, словно оно ему нужно… Знал бы он, что на самом деле творится с моим телом, просто повалил бы меня на заднее сидение и брал, брал, брал, а я бы вместо криков о помощи просила бы добавки.

— Открой рот и высунь язык. Теперь проведи по моим губам так же. Не торопись, медленно.

Я подчиняюсь, а потом вдруг он обхватывает мой язык губами, посасывает и тут же подключает свой. Я дергаюсь как от удара током, но не отворачиваюсь, продолжая впитывать каждый миг этого совершенно порочного поцелуя. Никакой романтики в нем нет, лишь голое, неприкрытое желание. Его иметь надо мной власть. Мое вручить ему власть над собой.

Он целует меня все настойчивее, почти навалившись телом, его руки почти касаются моего белья и у меня нет сил его остановить. Он нажимает на полоску трусиков, которая тут же пропитывается жемчужной влагой, шумно втягивает в себя воздух.

— Ты же мокрая, Нюр… Иди ко мне, — нажимает он на бедро, пытается втянуть меня на себя, но я сопротивляюсь. Отталкиваю его. — Что?

— Ничего. Домой меня отвези. Уроков на сегодня достаточно.

— Ты сейчас шутишь? Ты же хочешь?

— Замуж за тебя я хочу сильнее, — одергиваю юбку, чувствуя как горят губы. Я совершаю ошибку. Он завтра уедет и я потеряю возможность лишиться девственности с ним.

— Да ладно тебе, Нюр. Чего ты боишься… Я тебя не обижу, больно не сделаю, — снова ласкает он меня, скользит по коленям, другой рукой обхватывает грудь, вызывая толчок в грудь. Даже жалко, что нужно сопротивляться, так хочется забыться с ним… Но короткое удовольствие ничто, по сравнению с возможностью заполучить его навсегда.

— Нююр, я хочу тебя. Раздевайся давай…

— Чтобы потом вся деревня говорила, что ты со мной поигрался и в свой город уехал?

— Ты же говорила, что любишь меня... — отводит он руки, уже злиться.

— Люблю. Но пока не женишься, в постель не лягу.

— Я карьеру строю,