Второй шанс на рассвете - Сова Люськина

полумраке, оставив Эмерса одного со страхами и сомнениями. Тот замер, сердце его бешено колотилось. Он знал, что должен последовать за Верховным, но ноги словно приросли к земле. Вопреки всему, сжав кулаки и собрав всю свою волю, он шагнул вперед, следуя за Крисаном в неизвестность.

Глава 6

Крисан, словно осторожный охотник, неслышно ступил на влажные от сырости ступени, уводящие в темную глубину пещеры. Каждый шаг отдавался эхом в его напряженном сознании. Позади Эмерс, с лицом, искаженным тревогой, неотступно следовал за ним, то и дело оглядываясь через плечо, ожидая удара в спину. Крисан сломил волю троих людей, подчинил их разумы и теперь прятался за этим хрупким барьером их повиновения, как за щитом.

Внутри пещеры царила удушающая духота, воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахом ладана и еще чем-то… животным, первобытным. Монотонный, гипнотический стук барабана проникал в самую суть, заставляя вибрировать кости. В центре святилища, залитого колеблющимся светом факелов, появилась женщина. Белоснежный балахон, контрастируя с окружающей тьмой, казался светилом. На ее шее, отражая пляшущие языки пламени, блистало массивное серебряное украшение, которое мерцало в такт стуку барабана.

— Я Катара! — торжественно провозгласила она, и ее голос, усиленный эхом пещеры, гулко разнесся по пространству, заставляя Крисана невольно вздрогнуть. — Латифика являлась ко мне сегодня. Она неспокойна. Поэтому призывает новых жриц. Избранные Уша, Рибика, Тайри и Эрлин. Выйдете ко мне.

По толпе волной восторга пробежал радостный девичий возглас, в этот миг Крисан увидел ту самую любопытную девушку, которую заметил ранее. Она, вопреки всеобщему ликованию, нахмурилась, ее губы были плотно сжаты в тонкую линию, а кулаки стиснуты так сильно, что побелели костяшки. Ее недовольство было ощутимым, почти осязаемым. Крисан невольно залюбовался ею. В ней было что-то… живое. И это «живое» почему-то притягивало его взгляд, рождая в душе давно забытое чувство — интерес.

В это время к Катаре подошли девушки и взобрались на круглый алтарь, ведомые невидимой нитью. Их легкие белые сарафаны, сотканные из тончайшего льна, странным образом колыхались, будто вторили незримому ветру. Спины обнажены для торжественного ритуала. На них падал свет сверху, из круглого отверстия на потолке, переливаясь на коже перламутром. В руках жрицы — Катары — блеснул тонкий серебряный нож, его лезвие казалось продолжением лунного луча: холодным и острым. В ее глазах плескалась решимость, смешанная с благоговением.

— Во имя Луны, во имя души, Латифика, прими верующих в свои ряды, защити наше племя от чужаков, от болезней и напастей, — голос Катары звучал твердо и мелодично, наполняя воздух древней молитвой.

Эхо слов растворялось в тишине, уносясь к далеким звездам. Она подошла к первой девушке, движения были полны уверенности. Острым кончиком лезвия жрица дотронулась до спины, едва касаясь кожи. Девушка закрыла глаза, на ее ресницах дрожали капельки росы. Страх и надежда боролись в сердце, но она не пискнула, когда на спине появился алый круг: распустившийся кровавый цветок. Такой же узор появился на каждой девушке, знаменуя их приобщение к вере, их защиту. Каждая чувствовала связь с древней богиней, волну тепла и покоя, которые сменили мимолетный страх. После алтарь засветился мягким, пульсирующим светом, исходящим из сердца небес. Теплые волны энергии прокатились по телам девушек, наполняя их силой и уверенностью.

— Все приняты Латификой! — радостно провозгласила Катара, ее лицо сияло от счастья.

Голос ее звенел, как чистый колокольчик, возвещая о новом этапе в жизни племени, об их единении с божественным. В этот момент они были одним целым, связаны невидимыми узами веры и преданности.

Крисан ощутил странное чувство. Не резкий укол опасности, а что-то другое, более тонкое и тревожное. Непонятное, как шепот ветра сквозь забытые руины. Им заинтересовались. Это было почти физическое ощущение: пристальный, незримый взгляд, скользящий по его ауре. Кто-то чувствовал его присутствие, чужака, посмевшего нарушить покой этого места, но не спешил выдавать, играл, наслаждаясь моментом. Крисана передернуло от невидимого наблюдения. Инстинкт закричал о необходимости бежать. Не мешкая, он ринулся прочь, прочь от этого навязчивого внимания. Эмерс, как тень, не отставал, доверяя чутью Крисана безоговорочно.

У застывшего водопада серебра Крисан ловким движением отломал небольшой кусок. Закончив, он воспарил над зияющей пропастью, бросая вызов бездне. Легко коснувшись земли у подножия, Крисан огляделся, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

— Хорошо, что нас не заметили, — с облегчением выдохнул Эмерс, вытирая пот со лба.

Крисан задумчиво покачал головой, его взгляд был далек и насторожен. В глубине глаз плясало беспокойство.

— Ошибаешься, Эмерс, — тихо произнес он, голос его был приглушен, почти шепот, но в нем чувствовалась стальная твердость, — еще как заметила. Но не рассказала… пока.

Эмерс, бледный, нервно переступил с ноги на ногу. Его широкие плечи понуро опустились, выдавая отчаяние.

— Эти дикари нас убьют, — выдохнул он, словно молитву, в голосе слышалась паника.

Крисан усмехнулся, коротко и безжалостно.

— Если б хотели, мы бы сейчас не разгуливали свободно. Утром выдвигаемся.

— Наконец здравое решение. Пора отступить от этой затеи, — с облегчением произнес Эмерс.

— Из тебя в последнее время советник никудышный, — отрезал Крисан, игнорируя Эмерса.

В его голосе прозвучало раздражение, он вынужден был тратить время на пустые разговоры.

— Что ты опять задумал? — он знал Крисана слишком хорошо, чтобы верить в простое отступление.

— Надо найти несогласных у дикарей. Бунтарей, которые хотят другой жизни или которых обидели. Из них всегда выходят хорошие предатели, — Крисан говорил тихо, почти ласково, делясь секретом, в словах сквозила холодная расчетливость.

— Ты всех погубишь, — прошептал Эмерс, его лицо исказилось от ужаса.

Он видел, куда ведет Крисан, и боялся этой дороги.

— Я дарую всем бессмертие и неограниченную силу! — с жаром проговорил Крисан, в глазах вспыхнул безумный блеск, а голос наполнился фанатичным воодушевлением.

— Иди займись делом.

Крисан резко развернулся и, не глядя на Эмерса, зашел в палатку, откинув полог резким движением. Внутри было темно и тесно. Он опустился на расстеленный плащ, закрыл глаза, пытаясь унять бушующие в нем страсти. Но мысли, как дикие звери, терзали его сознание, не давали покоя. Бессмертие… Сила… Его ждет великое будущее, он чувствовал это каждой клеткой своего тела. И никакие сомнения Эмерса не собьют его с пути.

Глава 7

Элая ворочалась в постели подобно раненой птице, однако сон упорно не приходил. Каждая клеточка тела напряженно пульсировала, вторя бешеному стуку сердца. Торжество, от воспоминания о котором в душе поднималась волна жгучей, разъедающей злобы, закончилось. Всеобщее ликование, это фальшивое, приторное счастье лишь подливало масло в огонь ее ярости. Латифика…