Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

Лидия дебютировала в свете — и заключила сделку с королевой — две весны назад.

Она вернулась в тот день в своем пышном белом платье с растерянным выражением лица. Она не могла вспомнить, что произошло в тронном зале. Должно быть, она отдала воспоминание в обмен на то, что даровала ей королева, но за два прошедших года мы так и не смогли понять, в чем заключался этот дар.

Ее красота осталась прежней, не проявилось никакого внезапного таланта или мастерства — только дыры в памяти и провальный сезон, который закончился без единого предложения руки и сердца.

Отсутствие брачной партии и ее тайная сделка были постыдны, они стали пятном на репутации семьи. Мама большую часть двух лет твердила, что я — единственная надежда семьи Бентон, хотя мои призрачные шансы на удачный брак испарились, когда разразился скандал с исчезновением Лидии.

Новость о том, что она пропала, достигла мраморных залов лондонского общества еще до того, как солнце успело полностью подняться. Все титулованные дамы по соседству были у наших дверей тем же утром, с корзинками выпечки и выражением озабоченности на лицах. Они чуяли кровь в воде.

И те же самые дамы передавали весть о постыдном возвращении Лидии из рук в руки, словно пирожные на чаепитии. Прелесть благодати в том, чтобы наблюдать, как кто-то лишается ее.

Входя в вестибюль нашего дома, я не могу не думать о той ночи, когда она вернулась. Иногда кажется, что я так и не покинула тот момент.

Это был констебль, который привел Лидию домой, всю покрытую грязью. Он с усмешкой подтолкнул ее локтем в дверь. — Я думал, это почтенное семейство.

Я была уже на вершине лестницы, когда миссис Таттл прокричала на весь дом, что Лидия вернулась.

Мама заплакала, выбегая из своей комнаты, завернутая в халат, и отец подхватил ее, когда у нее подкосились ноги на ступенях.

Я промчалась мимо них к сестре. Моей любимой старшей сестре, той, о которой я рыдала, за которую боялась, ради поисков которой тайком выбиралась из дома.

Я обхватила ее лицо ладонями и обнаружила, что кожа у нее холодная и липкая, словно покрытая утренней росой.

Лидия просто смотрела — молчаливая и неподвижная, будто ее здесь вовсе не было, словно она была призраком.

Затем она обмякла у меня на руках.

Папа и миссис Таттл отнесли ее в комнату, но именно я купала ее, облачала в чистую ночную сорочку и укладывала в кровать.

Именно я первой заметила, что подошвы ее ног были в крови, как будто она потеряла обувь давным-давно.

И именно мне она сказала свои первые слова после возвращения.

Проваливаясь в забытье и возвращаясь в сознание, с бледными губами, она на одно драгоценное мгновение резко очнулась. Ее глаза встретились с моими, как будто она наконец вернулась в свое тело.

— Это того не стоило, — прохрипела она.

— Что не стоило? — прошептала я в ответ.

Свеча у ее изголовья мигнула. — Сделка. — Ее глаза были широко распахнуты, она умоляла меня услышать ее. — Это того не стоило.

Она проспала три дня, и я несла вахту у ее постели; облегчение от ее возвращения и ужас от ее состояния смешивались, образуя чувство, которому я до сих пор не могу подобрать названия.

Когда она проснулась после долгого сна, во мне расцвела надежда, что она снова станет собой, вооружившись правдоподобным объяснением своего исчезновения. Но все, что она смогла предложить — это шитая белыми нитками история о побеге с возлюбленным, каким-то печатником из рабочего класса. Она сказала, что они договорились сбежать, но на дороге на них напали, и ее суженый был убит. Оставшись потерянной и одинокой, она в конце концов нашла дорогу обратно к окраинам Лондона.

Я смахнула со лба сестры прядь волос, прилипшую к влажной коже. — Почему ты лжешь мне? — Мы не лгали. Не друг другу.

Она безразлично уставилась в стену, и что-то внутри меня умерло.

Мама и папа с мрачным видом распространили версию Лидии по городу. Никто из нас не верил в нее, и это была не самая подходящая история, но все же лучше, чем полное отсутствие хоть какого-то объяснения.

Но у лондонских сплетников уйма свободного времени, и вскоре они обнаружили, что в Гретна-Грин не было подано ни одного заявления о браке некой Лидии Бентон.

Меня пригласили на Парад пактов лишь из вежливости, учитывая титул моего отца как маркиза. Но даже если мама и пребывает в отрицании, я знаю: до конца сезона приглашений больше не будет. Мой дебют в свете закончится, едва успев начаться.

Я влетаю наверх, чтобы переодеться к ужину, и замедляю шаг, проходя мимо двери сестры. Я уже знаю, что это плохая идея, но не могу удержаться, поворачиваю ручку и вхожу.

Лидия проводит большую часть дней, запершись в темноте своей комнаты — «поправляет здоровье», как они это называют. Она тратит время впустую, поедая нарезанные фрукты, которые ей приносят на серебряных подносах по первому звонку колокольчика. Это единственное, чего она хочет. Она пожирает целые апельсины, кубики тепличного ананаса и арбуза так, будто голодает и ничто другое не может ее насытить.

Я слышала, как наша экономка, миссис Таттл, жаловалась нашему повару, мистеру Фробургу, что родительская опека сделала нас обеих изнеженными. У меня даже не хватило сил рассердиться на ее сплетни. Она была права. Я была слишком изнеженной. Вплоть до того момента, как моя сестра исчезла, я действительно верила, что мир — это доброе место, которое желает мне всего хорошего.

Шторы в комнате Лидии задернуты, и она кажется лишь бесформенным бугром, ее светлые волосы едва видны из-под одеяла.

Я сажусь на край кровати и кладу руку ей на спину.

— Лидия, завтра Парад пактов.

Она не поворачивается ко мне, но по тому, как поднимаются и опускаются ее плечи, я понимаю, что она не спит.

Она делает вдох. — О?

— Ты уложишь мне волосы, как раньше? Помнишь, как ты использовала мамино ожерелье, чтобы…

Она наконец переворачивается и обрывает меня: — Боюсь, я уже не помню как. Лучше позволь миссис Таттл это сделать.

Она проводит ладонью по своему хмурому лицу. Я не знаю, только что она закончила плакать или только собирается начать, но ее глаза окаймлены красным. — Закрой дверь, когда будешь выходить, пожалуйста.

Я оставляю ее в темноте.

Я не знаю, почему продолжаю давать ей возможность разбивать мне сердце.

Она разрушила мои шансы найти мужа. Ни одна