Адское пламя - Мариэль Померой

была так соблазнительна… Ему хотелось увидеть ее лицо, когда она начнет умолять по-настоящему; он был уверен в том, что тогда она станет еще привлекательнее. Эта садистская мысль доставила ему удовольствие, и Ариок принялся следить за эмоциями, отражавшимися на ее исхудавшем, осунувшемся лице. Такая белая, светлая, чистая, она была полностью готова к тому, чтобы ее совратили. Это было так мило, эта ее наивность; ей даже в голову не приходило, что он, ее предполагаемый спаситель, отдавал приказы кровожадному монстру, который ее преследовал.

– Ты сама не знаешь, о чем говоришь. – Его голос был тише, чем ему хотелось бы, и в нем прозвучал явный акцент.

Она сглотнула.

– Мне просто… Мне просто нужна помощь. – Ахейя стиснула зубы.

Ее пальцы разжались, кошелек упал, монеты покатились по земле. Видимо, она истекала кровью. Ее глаза остекленели.

– Ты отдашь мне все, о чем я попрошу? – хрипло произнес он.

Она приоткрыла рот, но промолчала – видимо, размышляла. Секунда тянулась за секундой. Ариок подозвал варколака; из черной массы теней донеслось зловещее рычание. Диоскур взвизгнула, чуть ли не прыгнула к Ариоку и вцепилась в его рубашку с таким видом, как будто собиралась забраться под нее и спрятаться. Он чувствовал прикосновение костяшек ее пальцев сквозь ткань, ее локти касались его живота, она была так близко, что воздух между ними раскалился и задрожал. Тени трепетали у него под кожей – они хотели прикоснуться к ней, и он тоже хотел этого. Поэтому он обхватил ее за талию, растопырив пальцы. Она была ужасно худой и холодной… холодной, как мертвец. И у него в мозгу промелькнула странная мысль: сможет ли он согреть ее?

– Отвечай, – прорычал Ариок.

У него кончилось терпение; он потратил на нее уже слишком много своего драгоценного времени.

– Все что угодно, – наконец сказала Ахейя.

Ариок усмехнулся.

– Твоя душа, – бесстрастно произнес он, наслаждаясь потрясенным выражением ее лица.

– Нет, – прошептала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Все, кроме этого… я…

– Мне больше ничего от тебя не нужно, – оборвал он Ахейю, играя ее косой.

Она смотрела на него, не веря своим ушам, как будто он только что лишил ее последней надежды.

– Ну же, отвечай.

Он слегка наклонил голову набок, ожидая ее ответа; может быть, Ахейя откажется, рискнет вернуться в пустыню, попытается спастись от варколака? Ему было интересно, сообразит ли она, что единственный путь к свободе для нее – это смерть. Вернуться означало попасть в лапы к чудовищу или к тем, от кого она бежала, а согласиться на его предложение значило отдать себя ему во власть.

– Это существо проголодалось, – лениво протянул Ариок, кивая на волка. – И кто я такой, чтобы отнимать у него честно заработанный обед?

В ее глазах вспыхнула ярость.

Интересно.

– Моя душа… – неуверенно произнесла Ахейя, словно пробуя эти слова на вкус. – В обмен на…

– То, о чем ты попросишь, – пробормотал Ариок, наматывая ее косу на руку, один раз, второй.

Она снова сглотнула ком в горле, и на ее лице отразились какие-то непонятные ему эмоции, темные, противоречивые.

Ариок потянул за белую косу, заставил Ахейю поднять подбородок, и она заскрежетала зубами от злости; это было так мило.

– Да, твоя душа… Но я тебя не принуждаю; можешь вернуться за стену и попытать счастья там. – Он говорил холодно, равнодушно, хотя под кожей у него шипело пламя.

– Убежище. – Ее голос был ледяным, как и ее глаза. Ахейя твердо смотрела ему в лицо, и страх, который он видел несколько секунд назад, был надежно спрятан за презрением. – И безопасность.

Демон провел кончиком языка по нижним зубам.

– Безопасность тебе обеспечена.

«Ай-яй-яй, маленькая богиня. Ты должна выражаться определеннее, иначе окажешься полностью в моей власти…»

– Это все? – Он приподнял бровь, ожидая, что она назовет время; в противном случае он имел полное право сделать выбор за нее.

Девушка с белыми волосами сглотнула, бросила последний взгляд на варколака и едва заметно кивнула.

– Произнеси это вслух. Скажи, что твоя душа принадлежит мне, – прорычал он.

Между бровей у нее возникла тонкая морщинка, и она взглянула на него с презрением и ненавистью.

– Моя душа принадлежит тебе, – процедила Ахейя сквозь стиснутые зубы, и ее голубые радужные оболочки побелели по краям – это было похоже на морозные узоры на стекле.

Ариок крепче ухватил ее за косу, дернул, и она была вынуждена поднять подбородок, откинуть голову назад. Мышцы на обнаженной шее напряглись. Она смотрела мимо него холодно и бесстрастно, отказываясь встречаться с ним взглядом, словно бросая ему вызов, но так было даже приятнее. Ему не нужен был ее взгляд, только ее губы – несмотря на то, что какая-то извращенная часть его сознания хотела получить и то и другое, хотела, чтобы диоскур видела, что именно он делает с ней.

Раздувая ноздри, Ариок отпустил волосы Ахейи и приподнял ее подбородок рукой, на которой отпечатался след ее косы. Она была так близко, что могла чувствовать его дыхание, и когда воздух, который он выдохнул, коснулся ее губ, нечто зашевелилось у него в груди. Там, где находилась бы душа – если бы у него была душа. А потом это нечто покинуло свое место, задело серебряные струны судьбы, нити, составлявшие ткань его существа; он испытывал это чувство всякий раз, когда забирал чужую душу.

Он прикусил губу, чтобы стерпеть дискомфорт; сейчас, когда эти холодные глаза игнорировали его, он не мог полностью сосредоточиться ни на чем другом. В глазах Ахейи так явно читалась решимость, что Ариоку захотелось узнать, удастся ли ему сломать ее и во что это ему обойдется.

Ее душа принадлежала ему.

Ему.

Когда он наклонился к ней, тени, жившие у него под кожей, задрожали и зашипели от возбуждения. Это не было частью процесса, но он не смог устоять – приблизился и медленно провел языком по ее нижней губе. Она застыла в его руках, когда он ощутил ее вкус.

Аклис и мед.

Он вдохнул ее, ее аромат, ее душу, удивляясь, что же такое скрывала в себе богатая и привилегированная девица из Келосероса, отчего имела вкус цветка смерти и нектара Богов.

– Мне всегда было интересно, каковы диоскуры на вкус, – пробормотал он, притягивая ее ближе.

Потом провел большим пальцем по ее нижней губе, медленно приоткрыл ей рот, приник к нему, словно в поцелуе. Она издала какой-то жалобный звук, нечто вроде тихого хныканья, и когда он услышал это, ему захотелось сделать так, чтобы она издавала и другие звуки – только для него.

Он ничего не мог с собой поделать, не отстранился от нее, запустил руку в ее волосы.

Он касался ее слишком долго, прикусил ее губу – только для того, чтобы попробовать, – потом сжал ее своими губами, коснулся ее языком.

Ахейя не шевелилась, только ее сердце часто билось в груди,