Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться! - Наталья Смеречинская

этой тишине я отчётливо услышала, как кто-то шмыгнул носом. Наверное, девочка. Где-то за дверью она явно продолжала рыдать, и звук пробирался ко мне, заставляя почувствовать странное сожаление.

— Но... маман больше нет, — сказал он наконец, будто бы с трудом подбирая слова. — А вы... вы теперь в её теле. И ее память должна была перейти вам.

Я открыла глаза, резко подалась вперёд, встретив его взгляд. Всё это звучало абсурдно, нереально, но в его словах, как ни странно, не было ни капли сомнения.

— Что значит "в её теле"? — спросила я, чувствуя, как в горле пересохло.

Мальчик отвёл взгляд, словно собирался с мыслями.

— Маман... — он произнёс это слово осторожно, будто боялся, что я могу перебить. — Она пыталась провести ритуал. Я не знаю точно, что за ритуал, потому что... это секрет. Только женщины нашего рода имеют к нему доступ. Мадлен знает больше, но вряд ли будет с вами говорить сейчас. Она очень любила маман....

Мальчику было явно больно и очень тяжело это говорить. Похоже он тоже безумно любил мать, но ради сестры пытается быть мужчиной. Которым совсем не является. Боже, дети не должны такого испытывать! Да и я тоже!

Я слушала, обдумывая каждое его слово и просто... Как подобрать слова, чтобы не заругаться?!Ритуал? Правда?!

Только для женщин рода? Всё это звучало как странная смесь старинных преданий и сказок, но если хоть на секундочки представить, что я не в коме и не утонула в ванной, а это все реальность. То в глубине души я понимала: у такого рискованного действия должны быть веские причины. Просто так никто бы не стал этим заниматься.

— Почему? — тихо спросила я, ощущая, как сердце стучит быстрее.

Мальчик коротко кивнул, словно собрался с мыслями и ожидал этого вопроса.

— Причины есть, мадам, — подтвердил он. — Очень важные. Но...

Он не успел договорить. Резкий, настойчивый стук раздался у входной двери. Звук эхом разнёсся по всему дому, заставляя стены отозваться глухим дрожанием.

Мальчик вздрогнул, сжал руки в кулаки и сглотнул.

— Это они, — сказал он испуганно, его голос дрожал, но он старался держаться.

— Кто они? — я попыталась подняться, но юбки снова мешали мне, тянули назад, словно не желая отпускать.

Мальчик бросил взгляд в сторону двери, потом на меня. Его лицо стало более решительным, хотя тревога всё ещё читалась в глазах.

— Я попробую решить всё сам, — сказал он. — А потом мы продолжим разговор, мадам.

И прежде чем я смогла что-либо возразить, он развернулся и быстрым шагом направился к входной двери, оставив меня в тишине гнетущей комнаты.

Я сидела, замерев, прислушиваясь к доносящимся издалека звукам. У двери, похоже, начался разговор. Голоса были приглушёнными, и разобрать слова не удавалось, но интонации говорили сами за себя. Мальчик явно о чём-то просил — жалобно, почти умоляюще. Его голос дрожал, но в нём слышалась какая-то упрямая нотка, словно он отчаянно пытался добиться своего.

Ответ я не слышала, но по внезапной тишине стало ясно, что он был далёк от желаемого. Сердце сжалось. Бедный мальчик. Он и так держится из последних сил, пытается быть взрослым ради сестры, а теперь ещё и этот груз на его плечах.

— Это не дело, — пробормотала я себе под нос, осознавая, что меня охватывает раздражение. — Бред это всё или нет, но я не могу сидеть здесь, сложа руки.

Подняться оказалось не так просто. Громоздкие юбки продолжали цепляться за всё вокруг, а корсет душил, мешая сделать глубокий вдох. Но я поднималась, хотя и злилась всё больше: на платье, на ситуацию, на этот нелепый мир, в который меня занесло.

— Взрослая я или кто? — буркнула я, будто споря сама с собой.

Сделав несколько осторожных шагов, я вышла из комнаты. Тёмный коридор встретил меня гнетущей тишиной. Шаги мальчика и его голос стихли где-то впереди, у входной двери. Я остановилась, оглядываясь, и вдруг краем глаза заметила движение.

В другой конец коридора быстро скользнула маленькая фигура. Светлый край платья мелькнул и исчез за углом.

— Ага, подслушивала, — пробормотала я, покачав головой и невольно улыбнувшись.

Это, наверное, девочка. Мадлен. Я могла бы поклясться, что она подслушивала разговор у двери, но, увидев меня, поспешила скрыться. Не захотела сталкиваться с "пришелицей".

— Да и пусть, — вздохнула я, пытаясь успокоиться. Сейчас не до неё.

Я двинулась дальше, по направлению к голосу мальчика. В глубине души всё ещё тлела мысль о том, что это может быть сон, но я решила держаться за единственное, что казалось реальным: дети. Как бы глупо это ни звучало, я не могу позволить себе выставить ребёнка вперёд, чтобы самой остаться в стороне.

Подойдя ближе к двери, я услышала его голос. Он уже не умолял, но в нём всё ещё звучало напряжение, как у человека, который надеется до последнего. Его слова оставались неразборчивыми, словно их отрезала невидимая стена.

— Эй! — позвала я негромко, не желая сразу выскакивать, чтобы не напугать его. — Что тут происходит?

Мальчик обернулся. Его лицо было бледным, но он старался сохранить спокойствие.

— Мадам, — начал он, но я остановила его жестом.

— Давай без "мадам", — тихо сказала я, подходя ближе. — Просто скажи, кто там и чего они хотят.

Он взглянул на меня с сомнением, но, видимо, решил, что сопротивляться бесполезно.

— Это местные сборщики... долгов, — ответил он, сглотнув. — Они ушли, но вскоре вернуться. Маман...

Он осекся не желая вешать все на родительницу, а после продолжил.

— Мы наделали много долгов, а наследство оставшееся от отца Мадлен уже закончилось. Нам пришлось съехать с дома и поселится здесь, а теперь...

Теренс махнул рукой в сторону двери.

Ну что же, кажется мне все ясно. Мать этих детей, как ее там, явно не думала ни о ком, кроме себя. Сначала промотать наследство мужа, а потом ринуться в такую дикую аферу, что закончилась не самым лучшим образом, оставив этих малюток в ужасном положении.

В моей груди проснулась что-то на подобии возмущения и жалости. Тут не имеешь никакой надежды завести такое вот маленькое чудо, а эта вертихвостка....

Подавив в себе желание в который раз выругаться, я тряхнула головой, будто проганяя всякие ненужные мысли и обратилась к мальчику.

— Теренс, пойдем в комнату, и ты мне все расскажешь, а после, мы вместе придумаем, как можно помочь вам с сестрой.

Глава 4

Огарок осветил сонные личика детей поглаживая их своим слабым светом. Я подняла свечу повыше и ещё раз с умилением взглянула на двух ангелов что теперь