Облик неизбежности - Виктория Павлова

Я подскочила от испуга и возмущения. В доме хлопнула дверь, послышался женский голос и в окне над нами зажегся свет. Я отвлеклась и пропустила как мужчина метнулся ко мне. Попыталась проскочить под его рукой, но он вцепился в мое запястье мертвой хваткой. Его возмущение усилило мое, горячая волна его злости пробежала по венам. Перехватило дыхание, перед глазами заплясали темные точки, я вспотела и зарычала, осознав, что эмоции разрывают на части — мои вперемешку с чужими. Голова чуть не взорвалась. Нельзя меня трогать!

Со всей силы я наступила ему на ногу. Он заорал, и я пнула его локтем в живот. Он схватил меня за шиворот, словно котенка, и встряхнул в воздухе. Я беспомощно забарахталась.

— Кимми, она хочет сбежать. Запру ее в подвале, — орал мужчина.

Он толкнул меня в открытую дверь. Я чуть не свалилась со ступенек, но в последний момент уцепилась за ручку. Одарив возмущенным взглядом, мужчина захлопнул дверь подвала, оставив в кромешной темноте.

— Кимми, ты вызвала полицию?

Я вслушивалась в звук удаляющихся шагов, сжимая виски и сдерживая ярость. Он не имел права меня запирать! Двери не поддавались, даже когда я налегла посильнее плечом. Я заорала от бессилия и несправедливости. Пихая и царапая дверь, ощутила момент, когда чужие эмоции рассеялись, и остался только мой страх.

Я влезла не в тот дом! Теперь я преступница? Меня посадят в тюрьму? Но я должна найти Ника, чтобы он отвез меня к отцу. А если не найду? Я больше никого не знаю в Портленде. Да и вообще больше никого не знаю. Ник знаком мне только по фотографии, а об отце известно только имя. У меня была Келли, но теперь я осталась одна. Одна в темном и холодном подвале. Я скорчилась на верхней ступеньке, остро ощущая одиночество и беспомощность, не представляя, что делать дальше.

Минут через пятнадцать послышались голоса. Я уставилась в темноту, готовая бежать, как только откроют дверь.

— Не пугайте ее, пожалуйста, — послышался женский голос.

— Она влезла в наш дом, Кимми! Что значит, не пугайте? — возмутился знакомый бас. Я вспомнила его злость и сжала кулаки.

— Во-первых, не факт, что она была в доме. Я все проверила, ничего не пропало. А во-вторых, Руфус, ты же сам сказал, что она ребенок.

Мне нравились ее интонации. Складывалось впечатление, что она хороший человек.

— Да нынче такие дети, — пробурчал Руфус.

— Позвольте, мы сами разберемся, — вклинился напряженный голос. — Открывайте.

Замок щелкнул, и фонарик осветил подвал.

— Мисс, пожалуйста, не делайте резких движений. Выйдите из подвала и поднимите руки, — говоривший держался подальше, не пытаясь меня схватить. Прикрываясь рукой от света, я выбралась наверх. Двое полицейских и хозяева дома не спускали с меня глаз, наверное, бежать сейчас — плохая идея. Я почти ничего не видела, к тому же до сих пор находилась на чужой территории.

Пусть выведут за ограду.

— У вас есть оружие?

Я помотала головой и чуть не зарыдала, вспомнив свой арбалет и ремингтон Келли. Их забрали чужаки.

— Мы проверим, — один из полицейских держал меня на мушке. Он кивнул напарнику, и тот двинулся ко мне. Я оторопело наблюдала за его приближением.

— Да она же просто ребенок, — воскликнула женщина. — Откуда у нее оружие?

Меня собираются обыскать? Я отпрыгнула, боясь, что чужие эмоции снова вышибут из меня дух. С Келли такого никогда не было. Только в последний раз в машине. Я моргнула, сбрасывая тяжелые воспоминания.

— Мисс, пожалуйста, не двигайтесь и держите руки на виду, — нервно скомандовал полицейский с оружием. Второй застыл, опасливо поглядывая на меня. Глаза привыкли к полутьме, и я разглядела на его груди табличку: офицер Стивенсон. Складывалось впечатление, что полицейские чего-то боятся. Неужели в Портленде дети ходят с оружием, и взрослые опасаются, как бы они кого не пристрелили? Или сами готовы пристрелить ребенка? Что за безумный мир?

Я прикидывала, успею ли прошмыгнуть до калитки или они выстрелят в спину? Судя по всему, полицейский напротив готовился пустить оружие в ход. Он снова кивнул напарнику, и тот решительно шагнул ко мне. Я зажмурилась и перестала дышать, когда руки офицера Стивенсона похлопали по спине и животу, а потом спустились к лодыжкам. Все оказалось не так плохо: прикосновения были мимолетными и он держал себя в руках. Пока не дотронулся до задних карманов джинсов.

— Посмотрим, что тут у нас, — от его прикосновения меня затопило азартом, и я поймала руку офицера, когда он вытащил нож Келли.

Я попыталась отнять нож, но полицейский стряхнул мою руку.

— До выяснения побудет у нас, — он продемонстрировал нож напарнику и убрал в свой задний карман. Во мне поднимались злость и негодование. Я ведь не сделала ничего плохого, а со мной обращаются, будто с преступником.

Офицер Стивенсон достал наручники и, заведя мне руки за спину, защелкнул на запястьях. Они звякнули, охватывая руки холодом. От унижения запылали щеки и застучало в висках.

— Мисс, вы осознаете, что проникли на чужую территорию? — полицейские расслабились. — Что вы здесь делаете?

Я думала лишь о побеге, осматривала двор и искала пути отступления. Как только они хотя бы на пару секунд отвлекутся, рвану к калитке. Но как быть с наручниками? Я смогу бежать? К тому же они забрали нож.

— Она ищет какого-то Ника, — недовольно пробурчал Руфус. Полицейские снова напряглись.

— Ника? — переспросил у Руфуса офицер Стивенсон: — Что за Ник? Может это прежний владелец дома?

— Мне почем знать? — Руфус выказывал нетерпение, его жена печально качала головой. — Мы купили дом через агентство три года назад.

— Как тебя зовут? — спросил тот полицейский, который целился в меня две минуты назад. Я молчала. Мое имя — не его дело. — Сколько тебе лет?

Пристальное внимание нервировало. Я дергала цепочку, пытаясь понять, можно ли ее оторвать. Они ждали ответа, но я только плотнее сжала губы. Понятия не имею, что будет, когда они пробьют мое имя по базам. Всю жизнь я чувствовала себя призраком среди людей, избегая их и прячась в лесу да в кемпингах, где никому нет дела. Вдруг окажется, что официально я мертва?

— Ладно, заберем ее в участок, — вздохнул офицер Стивенсон. — Выясним, кто такая.

Он жестом пригласил на выход. Я только этого и